— Помогите!!! Помогите!!!
Он явно в бешенстве, но когда я начинаю кричать, у него совершенно округляются глаза, и он тут же затыкает мне рот одной рукой, а другой крепко перехватывает мои запястья. Прижимает меня к стене и теперь я полностью обездвижена.
— Какой нахер "Помогите"?! Ты с ума сошла?! — яростно шипит он, — Прекрати орать, идиотка! Ты распугаешь мне весь персонал! Кто тебе должен помочь? Моей охране похер, что тут происходит, а экипаж подумает, что я какой-то маньяк и сбежит от меня в ближайшем порту!
Я перестаю вырываться, обессилев. Это бессмысленно. Этот слоняра весит в три раза больше меня. Из закрытых от ужаса глаз текут слёзы. Я в отчаянии.
Он держит меня так же крепко, но продолжает уже спокойнее:
— Что это, нах, такое было? Ты зачем меня стулом огрела? Ну убежала бы, дальше что? Угнала бы тендер? Ты хоть умеешь им управлять? Мы идем на скорости пятнадцать узлов.
Если бы мой рот не был заткнут его огромной ладонью, я могла бы ответить ему правду: я даже не знаю, что такое этот "тендер".
— Послушай, тебе надо успокоиться. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Тебе нечего бояться меня, - он говорит совсем спокойно, и я даже перестаю зажмуриваться от страха.
Я вижу его лицо надо мной, он, кажется, совершенно не злится уже.
— Побудешь тут несколько дней. У меня серьезная сделка, всё должно пройти в "режиме тишины". Я не выпущу тебя в порту Италии. Куда ты пойдешь без паспорта, в посольство? В полицию?
Пытаюсь отрицательно трясти головой, но это сложно, учитывая, как он меня крепко держит.
— Я не могу рисковать. Мне тоже, знаешь, не с руки всё это. Я даже думал, что это ты меня опоила в том клубе. Всё так не в тему вышло.
Я возмущенно вытаращиваю глаза — единственный доступный для меня сейчас способ ответа.
— Да-да, я уже понял, что вряд ли, — уточняет он, — Я изучил содержимое твоего телефона. Переписку в вотсапе тоже. Там все так невинно: родительский комитет, балетный класс, семья, дети. У тебя очень милые дети, Полина.
Он впервые называет меня по имени, и я вздрагиваю, до того странно это звучит. Только сейчас понимаю, что не знаю как его зовут. Его рука всё еще закрывает мой рот, он продолжает говорить, будто не держит меня обездвиженную, прижатую к стене.
— Муж у тебя на вид — такой серьезный тип. Чем он занимается? Я не нашёл никаких левых мужиков, ни в переписке, нигде. Но может ты их просто хорошо прячешь, а? Нет? Ты — просто идеальная! — он теперь, кажется, подсмеивается надо мной, — Я могу уже отпустить тебя? Ты не будешь меня больше бить стулом или громко кричать и пугать мою горничную и повара?
Я несколько раз киваю. Он медленно убирает ладонь с моего лица, и я прерывисто вдыхаю ртом воздух.
Этот тип не сразу отпускает мои руки, я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на мои губы. Отворачиваюсь и немного отстраняюсь. Он, наконец, освобождает меня и отступает на шаг.
Я стою, прислонившись к стене, потирая запястья, уставившись в пол. Мне хочется разрыдаться, но я стараюсь казаться не такой слабачкой и держусь.
— Мне жаль, что так вышло. Потерпи несколько дней. В конце концов, тут не так плохо, — он усмехается, — многие любят отдыхать на яхте.
Заглядывает мне в лицо, чуть приблизившись и произносит уже другим тоном:
— Тебя никто тут не обидит.
От этих слов я чувствую себя еще более уязвимой, продолжаю молчать и смотреть в пол. Пытаюсь успокоиться. Пережитая драка меня порядком выбила из колеи и всё, что он говорит — тоже.
— Давай так. Я пойду, прогуляюсь, а ты прими душ, передохни. Я не буду запирать тебя больше, но на самом деле, бежать с этой "подводной лодки" некуда. Зайду за тобой через час. Часа хватит? И пойдем обедать. Манола уже накрывает нам в салоне.
Я киваю молча, не глядя на него. Он как будто еще хочет что-то сказать, но в конце концов просто выходит.
Я остаюсь одна. Иду в ванную, запираюсь и сажусь на пол. Закрываю лицо руками. Мне хочется как-нибудь сбросить напряжение, так что поплакать было бы то, что надо. Но слезы не идут. Сижу какое-то время и просто пытаюсь привести в порядок мысли. Потом залезаю в душ.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов