В два часа пополудни трое рыцарей – фон Хансберг, Себастьян Сфорца и Максимилиан во всем парадном въехали на перевал. Традиционно короли и полководцы въезжали в город в доспехах. Если вы думаете, что это потому, что доспех - символ чего-то там фрейдистского, то вы не совсем правы. У горожан была чудесная традиция восторженно бросать в своих героев и почетных гостей всякие булки и фрукты. Так что благородным геррам вовсе не улыбалась перспектива получить в лоб каким-нибудь яблоком, брошенным рукой добросовестного кузнеца, или весь оставшийся день ходить в костюме с жирным пятном на позолоченном брюхе.
Для того, чтобы поставить военный лагерь, подходящего места не нашлось, поэтому немногочисленная армия оккупантов разместилась прямо в городе. Себастьян, будучи не только воином, но и коммерсантом, очень недорого снял единственную в городе гостиницу и въехал туда вместе со своим отрядом. В гостинице по случаю недалекой войны и близкой ярмарки в Левенбурге было пусто. В комнатах, рассчитанных на сорок уважающих себя путешественников, сотня невзыскательных солдат разместилась без труда. Для немецкой части сводного отряда Йорг арендовал пустующие склады в восточной части города.
Члены магистрата наперебой приглашали командиров и старших офицеров к себе, правда, не из врожденного гостеприимства, а из чисто прагматических соображений, надеясь, что солдаты не будут безобразничать там, где живут офицеры. Фон Хансберг поселился у богатого купца в центре города. Макс, а вместе с ним и Йорг разместились у бургомистра. Маркус принял предложение совершенно бесплатно пожить у торговца тканями в самом центре города, всего через пару домов от ратуши.
Макс сразу вызвал у стариков симпатию, в том числе и потому, что он при всей своей молодости и несолидности был хорошо воспитан и уважал старших. Бургомистерша сразу стала обращаться к нему как к доброму внучку. Оберст произвел на горожан впечатление человека, склонного к порядку, от которого можно не ждать неприятных сюрпризов. Себастьян заставил обеспокоиться отцов невест на выданье и ревнивых мужей, а остальные восприняли кондотьера просто как мешок с деньгами.
Солдатам после недавних военных действий и жизни в полевых условиях Швайнштадт показался просто райским уголком. Настолько, что горожане, никогда не любившие солдат, даже порадовались прибытию армии - в местную экономику было вброшено много денег. У командиров не оказалось причин не платить солдатам, после недавнего сражения было выдано месячное жалование и премии, взяты трофеи, так что у воинов, в свою очередь, не оказалось причин не платить за еду, за одежду и обувь, а также за все прочее. Из окрестных деревень уже потянулись вслед за армией крестьяне со свиньями и овцами, мельник с мукой, рыбаки с рыбой и прочие-прочие-прочие. В том числе девки легкого поведения, воры и мошенники.
Дисциплину ландскнехты и итальянцы поддерживали на высоте. Горожане, традиционно не ждавшие ничего хорошего от любых солдат, в течение суток поменяли подозрительность на уважение. Большей частью швайнштадтские бюргеры были обязаны своим душевным спокойствием профосу Маркусу, фанатическому ревнителю дисциплины и порядка. С ходу он очистил городок от мелкой преступности, выгнал всех бродяг, заодно принял меры и против случайно попавшейся под руку кое-как организованной преступности. Горожане, на памяти которых это была не первая армия в городе, стали относиться к ландскнехтам с немалым уважением, хотя человека-с-половиной-лица интуитивно боялись до того, что даже детей им пугали.
Шарлотта проспала почти сутки. Не успела она проснуться, причесаться и позавтракать, как к ней постучался бургомистр Иоганн Вурст. Как только Ее светлость изволила проснуться и позвать Гертруду, местный мальчишка бросился за бургомистром. За время, потраченное графиней на «причесаться и позавтракать», он нашел бургомистра на другом конце города, и тот неспешно дошел до ратушной площади.
- Иоганн, что это такое? – недовольно спросила Шарлотта, которой Гертруда сразу же доложила, что армия немножко не та, и Антуана там нет, зато есть целых три других симпатичных рыцаря.
- Это армия, Ваша светлость, - ответил бургомистр, - все согласно Вашему разрешению.
- Это не мое разрешение, а разрешение моего мужа. Покойного. Эту бумажку надо было выбросить в печку.
- Но Вы же сами сказали, что ждете армию…
- Я передумала, черт побери! – выругалась Шарлотта. Кто же знал, что тот кондотьер просил у мужа то же самое, что и Антуан. Теперь придется изобразить из себя взбалмошную дуру перед этим стариком, но совсем не нужно, чтобы незваные гости узнали по Антуана.