- Слуги? - недоуменно переспросил Макс.
- А что Вас удивляет, Ваша милость? "Двойное жалование" опытного ландскнехта - восемь гульденов в месяц, а чернорабочему в городе платят полтора гульдена, причём на эти деньги ему приходится не только платить за одежду и жилье, но и кое-как содержать жену и детей.
- А зачем солдаты возят с собой семьи? Это же неудобно, тяжело и все такое.
- Представьте себя на их месте. Ваш полк стоит где-нибудь в Тироле, а семья у Вас в Гамбурге. И пешим порядком, максимум по сорок миль в день Вы пошли в отпуск. По прямой, как ворона летает, семьсот миль, но Вы-то, Ваша милость, не ворона, поэтому все полторы тысячи, то есть месяц туда и столько же обратно. Это если Вы оптимист и всерьез рассчитываете накопить денег на хотя бы трехмесячный отпуск и ещё семье сколько-то оставить. Кстати, надо ещё дожить до этого отпуска. Есть, конечно, и такие оптимисты, но пессимисты и реалисты у нас возят жен с собой. И не только по этой причине. Допустим, рубашки постирать можно и самому, а вот лично менять повязки каждому раненому полковой лекарь не будет. И отпаивать каждого простудившегося глинтвейном или отварами из трав тоже не будет. Я уж не говорю о том, что солдату хочется любви не меньше, а то и больше, чем горожанину, но это уж Вы и так понимаете.
Кроме семей солдат, в обозе вслед за армией следовали еще и торговцы, сапожники, кузнецы и прочие ремесленники, не ограниченные городскими законами цехов и гильдий. Обоз обеспечивал солдат пищей и определенным уровнем комфорта. Если запасы пищи подходили к концу, цены начинали расти, что привлекало в обоз новых негоциантов. Когда у солдат кончались деньги, торговля прекращалась со всеми вытекающими для армии последствиями. Ну и, конечно же, вслед за товарно-денежными отношениями в обоз стекались воры, нищие и прочие совсем уж неуместные в армии людишки. Поддержка закона и порядка в таких условиях была совершенно необходима.
Для руководства обозом полагался специальный начальник, и назывался он "хуренвайбель". Название должности (буквально "командир проституток") обманчиво. Учитывая, что он получал жалование как десять солдат, не стоит думать, что он выполнял обязанности сутенера и гинеколога. Он не только организовывал повседневную жизнь обоза, но также решал тактические вопросы о том, как провести обоз из пункта А в пункт Бе, как защитить его от нападения противника, как разбить лагерь, чтобы обоз не мешал боевым частям.
При всей важности этой профессии, солдат, который изо дня в день находится в шаге от смерти, не станет особенно уважать человека, который с утра до вечера раздает подзатыльники гражданским бездельникам и получает в десять раз больше. Отсюда и такое презрительное название. Если бы в современных армиях должности официально назывались так, как их называют солдаты, мы бы встретили выражения и повеселее.
Оберст хорошо знал Йорга и без сомнений отвел ему сию почетную должность. Вступив в должность хуренвайбеля, Йорг немедленно озаботился изгнанием из обоза всех, кто не относился к семьям оставшихся в живых ландскнехтов. Одновременно в течение дня был проведен осмотр и ремонт повозок, оставшихся в обозе, и проверка конного состава. Йорг полностью разделял мнение старого барона Фердинанда о том, что солдат тоже в некотором роде человек и хочет прожить свою короткую жизнь без лишних проблем, но его добрые чувства не распространялись на всякий обозный сброд.
Сразу же по прибытии на место назначения, фон Хансберг развернул вербовочный пункт. Надо сказать, что его ландскнехты, благодаря последней битве, в которой неудачники погибли, а остальные обогатились, выглядели как с агитационной картинки. Каждый второй из уцелевших - зажравшийся доппельсолднер, половина оставшихся переведена на двойное жалование недавно. Глазам потенциальных новобранцев представали солдаты здоровые, крепкие, богатые, привыкшие к комфорту и хорошему питанию. Учитывая, что простенький солдатский доспех стоил как полугодичное жалование цехового подмастерья, да и костюм у ландскнехта тоже недешев, молодые горожане всерьез задумались о том, не бросить ли свой сонный городок и записаться в армию. Кроме того, для многих третьих-четвертых сыновей, которые не могли рассчитывать на отцовское наследство, оставался единственный шанс сколотить состояние - на военной службе. Строгие законы гильдий оставляли подмастерьям немного шансов сдать экзамен и открыть собственное дело.
Конечно же, полковники лично не трубят в трубу, не бьют в барабан и не расписывают прелести армейской жизни разинувшим рты горожанам, обычно этим занимаются или профессиональные вербовщики или способные к такой работе офицеры.