Как оказалось, солдат нанимал не герцог, а второй рыцарь, некий Бурмайер из Баварии. При нем учился вести переговоры сын Антуан.
Почётных гостей во главе своей армии поприветствовал местный "полководец" - полковник Полпаттон. Основательный дядька с серьезным лицом, на хорошей лошади и в доспехах не хуже рыцарских.
Последним к уже построившемуся отряду присоединился Патер. С крыльца церкви строго оглядел собравшихся, сходил обратно в церковь, вытащил подмышкой пять алебард, в другой руке мешок с деталями доспехов. Прошёл вдоль рядов, выдал текст на местном диалекте, по звучанию напоминавший не то проповедь, не то ругательства, и являвшийся на самом деле и тем и другим одновременно, раздал самым бедным оружие и доспехи: кому алебарду, кому шлем, кому латную рукавицу. Под общий смех забрал у Ганса коузу с крысой и, не прекращая "проповеди", потыкал пробитой тушкой в нос сидящему на крыльце коту. Кот непочтительно повернулся к его преподобию задом и продолжил умываться.
Духовное лицо вынесло из церкви свою алебарду, заплечный мешок, закрыло дверь, с крыльца завершило вдохновляющую речь, размахивая мешком и алебардой. Швейцарцы улыбались, аплодировали, отпускали громкие реплики. Патер, конечно же, тоже собрался в поход. А почему бы и нет, он же настоящий швейцарец, а не какой-нибудь бургундец. Он получил свои первые шрамы ещё при Морате, а половина церковного инвентаря раньше принадлежала Карлу Смелому.
Молодой рыцарь с удивлением уставился на Патера.
- Ваше преподобие, Вы тоже собираетесь в поход?
- Я понесу моим прихожанам слово Божие!
С этими словами священник забросил за спину свой мешок. В мешке что-то громко звякнуло, наверное, упомянутое Божье слово.
- А зачем Вам алебарда? Будете сражаться вместе со всеми в строю?
- Сын мой, божьим словом и алебардой можно сделать намного больше, чем одним только божьим словом, - назидательно сообщил Патер.
Как обычно, швейцарцы шли быстро и не отягощали себя лишним обозом. Через считанные дни армия была уже в одном переходе от развилки «Левенбург-Швайнштадт».
Антуан Бурмайер, де Водемон и швейцарский полковник Полпаттон с небольшой свитой верхом обогнали армию и направлялись в Левенбург, чтобы договориться о прохождении армии через город. Антуан был недоволен принятым решением, у него же было разрешение на прохождение армии через Швайнштадт, но с картой не поспоришь. Если бы удалось договориться с Левенбургом, получилось бы выиграть несколько бесценных дней. Между делом, Антуан, удивленный скоростью рекрутинга и немыслимым для остальной Европы энтузиазмом солдат, решил узнать у герцога, в чем тут мог быть секрет.
- Расскажите, почему швейцарцы Вам так обрадовались?
- Было дело лет сорок назад. Мы под знаменами моего кузена, молодого герцога Рене, сражались с Карлом Смелым Бургундским. Я вечером перед битвой проиграл одно дурацкое пари и утром, вместо того, чтобы сражаться конным вместе с остальными благородными рыцарями, встал в первый ряд швейцарской баталии. Полпаттон тогда служил десятником, а Бык, вон тот толстый булочник, тогда был моложе тебя, а уже получал двойное жалование.
- За что его прозвали Быком? Смешной толстячок, совсем не похож.
- Ещё увидишь - герцог улыбнулся - хотя сейчас говорят, что это девки ему прозвище придумали. Так вот. Я тогда посоветовал Полпаттону короткую дорогу, чтобы перехватить отступающих бургундцев, а в результате мы попали прямо в лагерь Карла Смелого. Первыми, представляешь? Полпаттон, когда вернулся, купил стадо племенных свиней, Бык - мельницу, а Патер тогда утащил мешок церковного имущества, отдал епископу всего одну дароносицу и получил приход, а все остальное у него в церкви с тех пор так и стоит, лично себе не взял ни на крейцер. Спустя несколько лет, я искал приключений, заехал по пути к ним, а у них какая-то местная война. Выпили за встречу, повоевали, опять победили. А сейчас узнал от твоего отца, что вы поедете швейцарцев нанимать, да и насоветовал ему сюда повернуть. Не зря, почти в два раза больше получили, за те же деньги.
- А почему у них почти нет обоза?
Герцог огляделся и посоветовал задать этот вопрос Полпаттону, который ехал рядом.
- Обоз? – поднял бровь Полпаттон, - Была бы моя воля, я бы вообще запретил все обозы! Пока враг собирает свой чертов обоз, я уже два раза вырву ему глотку! Как тогда мы ночью, без всяких путающихся под ногами обозов, подошли к замку Дорнек, сразу же на рассвете атаковали войско графа Фюрстенбурга и к обеду разделали его под орех.
- А как же артиллерия, осадные машины? – удивился Антуан.