Йорг с утра пораньше занялся полезным делом. Ещё вчера он поставил мольберт, натянул холст, нанес грунт, но нарисовал не обнаженных женщин, не библейские сюжеты и не агитационный плакат, а карту местности и города. Следующей ночью Богу было угодно послать герру хуренвайбелю сон с оперативными планами на случай обороны, каковые утром были незамедлительно отражены на картине. Получилось не в пример более художественно, чем квадратики и условные знаки двадцатого века, но ничуть не менее информативно.
Ничто так не радовало сердце опытного военного инженера, как озарение в области стратегического и тактического планирования. Старый трудоголик по такому случаю вспомнил, что он мужчина в самом расцвете сил и решил свести знакомство с более-менее приличной женщиной для известных целей. Продажные женщины его не интересовали, потому что с ними приходилось регулярно иметь дела по работе, и надоели они хуже горькой редьки. Где можно встретить приличную женщину в базарный день? Конечно, на рынке.
Маркуса тоже не интересовали продажные женщины, у него была жена, которая бесплатно делала такое, что всяким там "профессионалкам" и не снилось. Вот и это утро тоже началось хорошо, даже захотелось сделать что-нибудь доброе. Марта предложила пойти на рынок. Обычно профос никого не пугал и не заставлял, он честно пытался торговаться, но продавцы почему-то торговаться не желали, а сразу снижали цену до той, которую называл Маркус, да ещё и держали её весь день для всех остальных покупателей.
Неожиданно Маркус услышал громкий девичий возглас на каком-то знакомом ему языке "чёрт побери, да я отдамся тому, кто сможет объяснить этим (грязное ругательство) торговцам, какого (грязное ругательство) мне от них надо!". Профос обратил внимание, что никто из окружающих не понял ни ругательств, ни остального текста, и из чистого любопытства отошел посмотреть, что за невоспитанная иностранка привлекает к себе всеобщее внимание.
Марта перешла к следующему прилавку, на котором стройными рядами лежали толстенькие серебристые карпы. Но кошелек остался у мужа, а у нее в руке была только сдача с последней покупки. Приказчик отказался продавать таких хороших карпов за такое смешные деньги, но Марта не отступила и попыталась сбить цену. Когда ей уже удалось выторговать скидки "ради всех святых", "имей совесть", "эта рыба не очень свежая" и "за красивые... глаза", но ещё не удалось сравнять цену со своей покупательной способностью, к продавцу подбежал мальчишка из недавно посещенной супругами лавки оружейника и прошептал ему в ухо что-то короткое, но очень важное. Приказчик побледнел, извинился перед покупательницей и выдал ей целых две рыбины совершенно бесплатно.
- Эх! - раздался над ухом Марты чей-то раздосадованный вздох - я уже полез в кошель, чтобы купить Вам этих карпов, а этот свиновод все испортил!
Неудавшийся благотворитель выгодно отличался от швайнштадцев и внешностью и одеждой. В отличие от невысоких упитанных бюргеров, он был хорошо сложен и мог презрительно посмотреть сверху вниз как минимум на половину жителей городка. Французский берет, дублет с широкими неразрезными рукавами и высокие сапоги для верховой езды указывали на то, что молодой человек не только не является местным жителем, но и не относится к ландскнехтам, то есть, скорее всего принадлежит к челяди де Круа.
Марта смущенно улыбнулась. Она уже порядком отвыкла от подобного внимания, обычно репутация мужа зловещей тенью летела впереди нее, распугивая потенциальных ухажеров. Но Карл, конюх, курьер, телохранитель и доверенное лицо графини де Круа, вчера поздно вечером прибывший в город, ещё не знал, с кем связался. Добавив ещё несколько комплиментов и букетик горных цветов, он привел Марту в полное смущение, причём она даже покраснела, но ответила только обычным "спасибо" за букет и милыми улыбками за все остальное. Карл решил, что торопиться не стоит, элегантно раскланялся и затерялся в толпе.
Маркус, отвлекшись на поиски юной сквернословящей иностранки, нашел её не сразу, а когда нашел, обнаружил, что на крик души уже откликнулся хуренвайбель, также знавший несколько языков. Девушка не произвела впечатления на профоса, который почему-то недолюбливал стройненьких блондиночек. Направившись к тому месту, где оставил жену, он успел увидеть, как с ней подозрительно любезно и подчеркнуто элегантно прощается какой-то дамский угодник, по виду француз, а она при этом ещё и имеет наглость улыбаться.