Недовольны остались только швейцарцы.
- Взятие пленных и получение за них выкупа равносильно принятие взятки с вражеской стороны или измене, и этого не сделает даже самый бедный швейцарец, - мрачно заявил Полпаттон, узнав про пленного.
- Во-первых, это не ваш, а мой личный пленник, во-вторых, его можно обменять на как минимум одного из двух человек, которые, по всей видимости, захвачены в городе и лично мне любой из них дороже всех швейцарцев вместе взятых, а в-третьих, если Вам так уж хочется его убить, то завтра это можно будет замечательно сделать при штурме, - ещё более сурово ответил Бурмайер.
- Не могу с Вами не согласиться, - скрипя зубами, согласился Полпаттон, - в основном, из-за "в-третьих".
Кроме того, сеньор Сфорца выяснил некоторые подробности о событиях, предшествовавших утренней схватке на площади и дневному бою на мосту. Оказалось, что на рассвете швейцарцы снялись с ночевки в трех десятках миль или менее, чем в одном дневном переходе от Швайнштадта. Полпаттон предложил обычным темпом пехоты дойти до города к вечеру со всем обозом, но отправить вперед авангард налегке ускоренным маршем, чтобы занять город на всякий случай, пока не прибыл находящийся где-нибудь поблизости противник. Покойный Антуан Бурмайер тут же прикинул, что если он не будет плестись со скоростью пешехода, то встретится с графиней де Круа не поздно вечером и не во второй половине дня, как авангард, а всего через три-четыре часа. Его отец высказал свое недовольство в связи с возможными опасностями, но Антуан аргументировал отсутствие вражеской армии в городе свежим письмом от Шарлотты, каковую он, по словам отца, назвал "находящимся в городе его владельцем, без разрешения которого никакая армия в Швайнштадт не войдет". А герцог де Водемон поддержал Антуана - предложил взять конный эскорт и поехать вместе в город.
Около полуночи переговорщики разошлись по своим штабам. Фон Хансберг, Себастьян Сфорца, Максимилиан, Йорг, Маркус с одной стороны, герцог де Водемон, фон Бурмайер и Полпаттон с другой.
На швайнштадском берегу старшие и младшие командиры выглядели очень и очень обеспокоенными, за исключением Макса, который нагло делал вид, что не спит, периодически просыпаясь и вставляя какую-нибудь не очень глупую реплику в серьезный разговор.
Совещания начались почти одновременно с доклада о только что прошедших переговорах. Как оценил переговоры Бурмайер, было интересно, но совершенно непечатно, поэтому для истории не сохранилось. Пересказ фон Хансберга был более подробен и менее эмоционален.
- Наш итальянский друг должен быть по гроб жизни благодарен герру Максимилиану за то, что тот любезно согласился не убивать пожилого герцога, а взял его в плен. Только поручительство герцога помогло Себастьяну избежать немедленной смерти от руки разгневанного отца, потерявшего лучшего из сыновей.
Макс, услышав свое имя, приоткрыл один глаз и с умным видом кивнул.
- Лучше бы он убил герцога и взял в плен Антуана, - мрачно сказал кондотьер, - тогда можно бы было рассчитывать, что войны не будет. А что там про нашу заложницу?
- Вот черная итальянская неблагодарность! - возмутился Макс, - спасибо скажите, Ваша светлость, что я не убил этого герцога, а то на что бы мы Вас обменяли? На пиво?
- Я бы и сам что-нибудь придумал. Во всяком случае, лично ко мне у Бурмайера претензий не было, - фыркнул итальянец, - надеюсь, у Вас хватило ума взять с герцога обещание в случае их победы объявить Вас своим личным пленником? Швейцарцы убьют Вас сразу, а Бурмайер еще и помучает перед смертью.
- Ничего я с него не взял. Он же благородный человек, если ему удастся захватить меня, он поступит так же, как я с ним и не будет стеснять меня дополнительными требованиями.
Кондотьер рассмеялся. Макс обиженно опустил голову на стол и сделал вид, что уснул. Получилось очень правдоподобно. Оберст продолжил.
- На то, что есть ещё такой ценный заложник, как графиня де Круа, Бурмайер, не подумав, ответил, что за эту... хм... нехорошую женщину, из-за которой погиб его сын, он не только не даст ни гульдена, но и сам её как следует... хм... накажет, когда возьмет город. Этим ответом он опрометчиво лишил себя возможности за весьма скромный выкуп получить её прямо сейчас и претворить в жизнь все свои пожелания по её наказанию. Одно дело выдать противнику за выкуп его родственника или союзника, совсем другое - захватить и продать представительницу знатного рода, поддерживающего нейтралитет.