- Тогда надо сказать графине де Круа, чтобы она отправлялась домой, или куда захочет, лишь бы подальше отсюда, - с этими словами Макс немножко поднял голову даже попытался открыть глаза. Оказалось, что ночью намного легче опустить голову, чем поднять, а каждое веко непостижимым образом становится тяжелее всей головы.
- Скажу, - согласился оберст.
- Стоп, - Себастьян поднял руку, - Вы сказали им, что Антуан погиб? Насколько я понимаю, герцог не мог быть в этом уверенным полностью.
- Сказал. А какие могли быть варианты?
- Варианты? Нет, вы, немцы, совершенно не способны вести переговоры! Лучшим вариантом было бы рассказать мне все ваши новости и устраниться от переговорного процесса. Мы бы сказали, что Антуан ранен и на недельку останется заложником, а они пусть переправляются где-нибудь в другом месте.
- А потом?
- Потом сказали бы, что он умер от ран и похоронен в Швайнштадте.
- Но Бурмайер все равно бы узнал правду!
- Потом это бы было уже неважно. Прошло бы достаточно времени, чтобы или он погиб или мы бы погибли, или война бы закончилась. Конечно, он бы захотел нашей смерти, что с того? Сейчас, Вашими стараниями, у него к нам как раз такое отношение.
- Это же не по-рыцарски! - возмутился Макс, видя, как фон Хансберг всерьёз задумался над ответом.
- Молодой человек, - Себастьян сморщился, как зубной боли, - откуда Вам-то знать, что по-рыцарски, а что не очень? Вы давно посвящены в рыцари? Что Вы читали о рыцарском духе?
Макс смутился и не стал спорить. Оберст продолжил.
- Тела убитых мы, как предложил бургомистр, оставляем в церкви...
- Подождите, у меня есть еще вопросы, - перебил его итальянец, - а что мы решили с нашей заложницей?
- Я ведь уже говорил. Она не связана с нашими врагами, поэтому у нас нет оснований удерживать ее как заложницу.
- Надо выдать ее Бурмайеру, а взамен сторговаться на что-нибудь полезное.
- Вот это точно совсем не по-рыцарски, - тихо сказал Максимилиан.
- Так что Вы там читали о рыцарском духе? - парировал Себастьян.
Макс покраснел и снова притворился спящим.
- Мы не будем заниматься похищением женщин для перепродажи нашим врагам, - продолжил оберст, - А Вас, сеньор Сфорца, Бурмайер лично хотел бы встретить при штурме. Я сказал, что Вы будете на правом фланге.
- Как именно он выразился? - поинтересовался Себастьян.
- Это было обещание непременно переправиться, отыскать Вас в этом мерзком городе, где бы Вы ни были и теперь уж обязательно убить.
- Почему не меня? - удивленно проворчал Максимилиан, уже не утруждая себя ни поднятием головы ни открыванием глаз.
- Что он сказал про Вас, мой юный друг, я даже не берусь передать, - оберст улыбнулся, - в любом случае Вам придется применить на практике все, чему Вы успели научиться в последние несколько дней.
- Зато сеньор Сфорца сможет лично взять в плен герцога и потребовать с него каких угодно гарантий, бееее, - Макс поднял голову, повернулся к итальянцу и показал ему язык.
- Вот это точно не по-рыцарски, - прокомментировал кондотьер.
- Бееее, - повторил Максимилиан, - я вспомнил, что рыцарю достойно быть похожим на льва или на ягненка.
Фон Хансберг рассмеялся. Макс снова притворился спящим, а Себастьян не стал его будить, чтобы не услышать какую-нибудь свежую мысль о рыцарстве.
Не буду пересказывать сведущему читателю очевидное, а несведущему попусту пудрить мозги особенностями средневековой обороны. Совещание продолжалось ещё почти час, но результат был практически полностью предсказуем. Вот так его выразил оберст:
- Город нам в любом случае не удержать. Уйти далеко тоже не удастся. Надо нанести противнику максимально возможный ущерб на переправе и в уличных боях и отступить на заранее подготовленные позиции внутри города. Лучше всего подойдет вот эта обособленная группа добротных каменных домов в центре - ратуша, дом бургомистра, ещё пара зданий. После отступления город можно поджечь, этим мы выиграем ещё день-два, постройки второго рубежа обособлены от остального города и не пострадают. Минимум день надо продержаться на втором рубеже, а там и подкрепления подойдут.