Макс искренне пытался помочь, но Шарлотта нещадно ругала его за все неудачи. Когда она поняла, что купить лошадь в Швайнштадте не удастся, то пришла в ярость.
- Меня не волнует, что никто не хочет продавать лошадей! Прикажите им!
- Я не могу этого приказать. Солдаты - свободные люди, а не мои слуги. Лошади принадлежат им, а не мне. А Вы не пробовали обратиться к бургомистру? Если Вы подпишете его прошение о снижении налогов, он Вам упряжку из-под земли достанет, а еще кучера и охрану.
- Знаете что, Максимилиан, Вы не рыцарь. Вы обыкновенный суслик. Если Вы не способны достать всего-навсего лошадь для дамы, попавшей в беду по Вашей вине, лучше молчите! Я не нуждаюсь в Ваших глупых советах! А бургомистр от меня не получит ни-че-го, пусть в следующий раз подумает, прежде чем впускать в мой город чужие армии.
- Не всего-навсего лошадь, а четыре хороших упряжных лошади!
- Неважно! Не провожайте меня!
С этими словами Её Светлость повернулась и быстрым шагом, не оглядываясь, направилась домой.
Дома её ждал еще один неприятный сюрприз. Во дворе было полно солдат. У ворот горожане разгружали телеги с камнями и досками, ландскнехты сразу строили какие-то заграждения в проходах, а часть стройматериалов таскали в дом. В её собственный дом!
Во дворе маячила высокая фигура оберста. Видно его было за милю, а слышно - за две.
- Герр оберст, что происходит? Мало Вам моего города, так Вы еще и вторгаетесь в мой дом?
- Это для Вашего же блага, Ваша светлость. Прекрасная дама не захотела покинуть город, поэтому благородные рыцари не могут оставить её без защиты.
- Я не захотела покинуть город? Да я бы уехала отсюда еще ночью, но у меня украли всех лошадей!
- Может быть, оно и к лучшему? Горная дорога забита повозками горожан. Охраны у Вас нет, а разбойники сбегутся со всей округи. Если швейцарцы возьмут город, они Вас все равно догонят, а если не возьмут, то ни к чему уезжать.
Шарлотта задумалась. Если уж придется остаться, то лучше быть под защитой, чем сидеть у себя в компании Гертруды и надеяться, что швейцарцы не полезут грабить лучший дом в городе.
- Вынуждена согласиться с Вами, герр оберст. Но Ваши солдаты не внушают мне большого доверия. Я отдам вам на оборонные цели новое крыло, но потребую, чтобы в моей башне не было никого лишнего. И ещё я требую персональную охрану на всё время штурма.
- Рад Вам помочь, Ваша светлость, - облегченно выдохнул оберст, - я выставлю часовых у лестницы на второй этаж, а командовать обороной в башне будет лично наш профос. Уверяю Вас, он не потерпит никаких нарушений дисциплины.
Шарлотта удовлетворенно кивнула, оберст элегантно попрощался.
Часовые на первом этаже отсалютовали владелице города. В большом зале на втором этаже уже был сервирован стол на одну персону для графини де Круа. Гертруда с восторгом принялась рассказывать, какой чудесный человек герр профос, как его все слушаются и какой везде порядок. При этом она старалась не отходить от открытой двери на лестницу.
- Гертруда, ты его видела? У него же нет половины лица!
- Конечно видела, Ваша светлость. У него есть половина лица, и весьма симпатичная, - служанка процитировала в одночасье ставшую популярной фразу из кукольного представления, - А ещё он высокий, стройный и хорошо одевается! И все его уважают, даже герр оберст.
- А почему ты не закрываешь дверь? - графиня подошла к двери и неожиданно услышала женские стоны и частый стук кровати о стену, - Порядок, говоришь? А что за разврат творится наверху? Пьяные солдаты насилуют городских девок?
- Нет, Ваша светлость! Это герр профос с супругой исполняют супружеский долг.
- Скажи им, чтобы быстрее заканчивали! Я хочу побыть в тишине.
- Но, Ваша светлость! Они вот-вот закончат. И я все равно не пойду им ничего говорить. Я его боюсь. Его здесь все боятся, и я тоже.
Шарлотта оглянулась. Взгляд упал на сервированный к обеду стол. Элегантным аристократичным жестом она изящно сдернула со стола скатерть. Медная, глиняная и стеклянная посуда с грохотом обрушилась на пол. Звуковой фон "супружеского долга" не изменился. Графиня недовольно поджала губки и обратилась к служанке.
- Помоги мне переодеться к обеду. Потом приберёшься здесь и принесёшь поесть.