Из этого инцидента Патер сделал вывод, что пушками противника заведует не то черт, не то колдун, у которого черт на службе, поэтому нет смысла попусту стрелять, и мост без особенной Божьей помощи никак не сделать.
Бригадир саперов выслушал божьего человека и согласился. Прекращение работ заметил де Водемон, который тут же прибежал ругаться. К удивлению Патера, герцог оказался темным и самоуверенным человеком, который не верил ни в заговоры от пуль, ни в черта, мешающего построить мост, ни даже в Божью помощь, без которой на тот берег не перейти.
Герцог назначил на после обеда военный совет и ушел. Швейцарцы от нечего делать в ожидании еды устроили соревнования по борьбе. Второй рыцарь, узнав от герцога, что работа встала, тоже пришел ругаться, но немного опоздал и остался смотреть борьбу.
После нескольких коротких схваток молодых парней, а так же поединков более сильных и опытных соперников, в круг вышли двое признанных силачей. Первый - ровесник покойного Антуана, только на полголовы выше и заметно шире в плечах, второй – бригадир саперов, плотный, почти квадратный мужик лет сорока пяти с бочкообразной грудью и ручищами размером со свиные окорока. Молодой пытался взять на болевой прием руки или шею противника, что, как понимал даже Бурмайер, первый раз видевший обоих борцов, было совершенно нереально. Старший старался зацепить молодого за ногу, чтобы получить удобную позицию для броска, это выглядело более разумно, но тоже весьма непросто.
Зрители наперебой подбадривали борцов, выкрикивали подсказки и делали ставки. Среди азартно кричащей толпы выделялся недавно подошедший человек, которого герцог охарактеризовал как "Бык, вон тот толстый булочник". Он наблюдал за борцами, не отрываясь не на миг, и периодически подавал советы молодому, причём тот, не обращая внимания на крики всех остальных болельщиков, пытался последовать именно этим подсказкам. Наконец, молодому удалось выполнить свой замысел. Захват руки в замок, подставка плеча, но противник не так-то прост - успел слегка согнуть и напрячь руку - теперь на нее не подействует попытка заломить локоть в обратную сторону. Старший ответил захватом за шею, и весьма удачным захватом. С заметным усилием он медленно уложил младшего на землю. Толпа взорвалась аплодисментами.
Среди первых к борцам подошел Бык. Булочник - он и в армии булочник - руки в муке, а от одежды пахнет хлебом и дымом. Бросив побежденному "учись, сынок", он предложил победителю ещё один поединок. Тот не отказался, но рыцарь, не понаслышке знакомый с боевыми искусствами, обратил внимание, что по лицу чемпиона промелькнула легкая неуверенность. Интересно, в чем тут подвох, ведь у булочника совсем не боевой вид - и ростом не вышел, и жирком оброс. Рыцарь перевел взгляд на Быка и сразу заметил то, что не бросалось в глаза в мирной жизни. Манера держать голову, уверенный взгляд, устойчивая борцовская стойка - а ведь он может победить.
- Десять гульденов на Быка! - заявил Бурмайер, сразу же пожалев об этом, так быстро было принято пари, и не одним зрителем на все десять гульденов, а десятью по одному гульдену.
"Герольд" махнул шляпой, борцы осторожно, слегка согнувшись, наклонив головы и держа руки наготове, приблизились друг к другу на расстояние чуть больше вытянутой руки. Обманное движение - захват - бросок! Здоровяк перелетел через голову булочника и с размаху хлопнулся спиной на землю.
- Хватит баловаться, жрать идите! – объявил Бык, оглядывая зрителей.
- Вам, Ваша светлость, в шатре накрыли, - добавил он, наткнувшись взглядом на рыцаря.
После обеда в штабном шатре состоялся военный совет на тему предстоящего поутру форсирования реки, с учетом того, что обстрел почти наверняка не прекратится. Участвовали Бурмайер, де Водемон, Полпаттон, двое младших командиров и бригадир саперов.
Бурмайер и герцог в знак траура по безвременно ушедшему из жизни Антуану надели наиболее простое платье из того, что имели, и ограничились прочими украшениями - не более чем по два перстня на персону. Тем не менее, и по одежде, и по манерам они разительно отличались от других участников совета.
Полпаттон без доспехов выглядел как обыкновенный горожанин, его даже можно бы было принять за местного мирного жителя. В силу возраста и положения в обществе, никакая мода его не волновала, в его старомодном костюме не было ни разрезов, ни пышных рукавов, ни даже распространенных полосатых тканей. Перебиравшие бумаги мозолистые обветренные руки, не отягощенные украшениями, контрастировали с ухоженными руками рыцарей.