После очередного прыжка через высокий решетчатый забор, платье зацепилось за верх забора и на несколько секунд открыло красивые сильные ноги почти до талии, а талия у платьев того времени, если кто не знает, завышенная. За забором тупик, бежать некуда, но Марте в тот день везло. Преследователь, отвлекшись на такой живописный вид, сделал неверный шаг и свалился с незамеченной им крутой каменной лестницы в проход между домами, гремя доспехами и громко ругаясь.
Оставшись без увлекшегося погоней командира, отряд Быка собрался в маленьком дворике, из которого выходил какой-то узкий темный переулок. Следующий по старшинству принял решение двигаться через переулок. Через несколько десятков шагов отряд выбежал на Ратхаусштрассе, ненамного обогнав основную колонну, наступающую по той же улице со всеми её изгибами и препятствиями. Но радоваться было нечему. Быстро прикинув, в какую сторону надо будет двигаться дальше и повернувшись, швейцарцы обнаружили недалеко от себя вражеский вагенбург.
Последнее укрепление было намного серьёзнее предыдущих. По краям на повозках громоздились пушки, а между пушками у проделанных в толстых дощатых щитах бойниц плечом к плечу стояли четырнадцать аркебузиров и арбалетчиков. После выстрела им следовало спрыгнуть с повозок, чтобы перезарядить оружие, а на их место встали бы стрелки второй смены. За повозками ждали, пока враги подойдут достаточно близко, тридцать ландскнехтов с мечами и алебардами. Их очередь наступит, когда швейцарцы полезут через щиты. На крышах по обе стороны сидело наготове ещё по полтора десятка стрелков.
- Feuer! - скомандовал Маркус аркебузирам и пушкарям вагенбурга.
Два фунта картечи и четыре десятка пуль и болтов нашли свои цели. Немногие уцелевшие отступили обратно в переулок. Молодой арбалетчик, сын Быка, упал у стены, зажимая кровоточащую рану в груди.
Двумя минутами позже, едва защитники вагенбурга успели перезарядить оружие, главная колонна швейцарцев, возглавляемая Патером, сметая все преграды на пути и оставляя убитых и раненых у стен или под ногами, добежала до последнего поворота улицы.
Артиллеристы сначала дали залп по появившемуся из-за поворота началу колонны, потом немного повернули пушки к центру и перезарядили. Когда швейцарцы, продираясь через завалы и спотыкаясь на чесноке, добежали до точки пересечения траекторий прицелов пушек, оба орудия дали второй залп.
Арбалетчик с вагенбурга выстрелил через бойницу в установленном на повозке толстом щите, сразу же отошел от бойницы, уступил место своему коллеге с аркебузой, уже перезарядившему оружие, вставил ногу в стремя арбалета, установил немецкий ворот и закрутил ручку редуктора, натягивая тетиву.
Оглушительно громкий залп из всех стволов. Представьте себе участок улицы в виде вытянутого прямоугольника. Пушки стоят в углах короткой стороны, нацелены примерно на середину противоположной короткой стороны. Проведите диагонали, это зона поражения картечью. Одновременно с пушками пальнули аркебузиры на баррикаде, целясь не в передние ряды, которым и так достанется картечи, а дальше, благо стрелять приходится сверху вниз.
Бежавший первым по центру улицы Патер успел миновать точку пересечения диагоналей за мгновение до выстрела.
Огонь! Картечь и пули почти полностью выкосили первые ряды. Те, кому повезло стоять чуть дальше, вдруг оказались в самом авангарде и обнаружили, что улица перед ними на десять шагов вперед завалена убитыми и умирающими. А чуть дальше, посередине улицы, в шести шагах от баррикады, среди трупов, в пороховом дыму стоит Патер, оглушенный, но живой и невредимый. Справа и слева от священника лежали раненые, сразу за его спиной вповалку громоздились покойники, разорванные в клочья перекрестным огнем почти в упор, а на нем ни царапины.
Патер оглянулся. За ним, насколько было видно в дыму, не осталось никого. Под ногами лежал мертвый знаменосец, знамя в луже крови.
- За мной, грешники!!! Первые трое - сразу в рай! - не может же священник обещать идущим на верную смерть прихожанам какие-то жалкие земные блага. Патер схватил знамя и бросил его за вагенбург. Не дожидаясь остальных, в одиночку при помощи крюка на алебарде легко перемахнул через борт повозки.
В пороховом дыму по ту сторону укрепления аркебузир отпрыгнул от бойницы, арбалетчик, перезарядив оружие, взлетел на его место. Вдруг вместо солдата, занявшего место у бойницы справа, откуда-то сверху появилась фигура в черном. Священник!? Откуда!? Подумать, откуда во время боя падают священники, стрелок не успел. В руках у божьего человека оказалась алебарда на коротком древке, острием которой патер ловко ударил арбалетчика в шею. Обратным движением преподобный с воинственным криком ткнул стрелка сзади подтоком в пах и тут же бросил алебарду в артиллеристов, готовивших к выстрелу левую пушку. Двое аркебузиров повернулись от своих бойниц и выстрелили в духовное лицо почти в упор. Но быстро двигающийся тощий силуэт в развевающейся сутане не ахти какая мишень, поэтому одна из пуль, пробив насквозь сутану под рукавом, попала в Маркуса, не дав ему поднести фитиль к запальному отверстию правой пушки, а вторую аркебузу священник успел перехватить за ложе и отвести в сторону.