Большинство окружающих нас можно прочесть, как открытую книгу. Пролог: причина появления перед тобой, первая глава — привычки и пристрастия, вторая — скрытые мотивы, третья — истинная цель и истинное лицо. Дальше листать имеет смысл только любителям сериалов. Джина был из тех, кого прочесть невозможно. Электронный вариант документов под грифом «Совершенно секретно». Файл зашифрован и закодирован — задачка не из простых даже для хакера с мировым именем. У меня не было мирового имени, хотя стаж по препарированию человеческих душ накапал приличный.
У меня была внешность, амбиции и пикантное прошлое. На этом Джина Росс — женщина-ловушка, попалась сама.
Когда я увидел её впервые, мне показалось, что мы не сработаемся — несмотря на то, что именно Джина настояла на моём приёме на работу. Моя новая CEO была резкой и жёсткой. Не только в решениях и общении, но и внешне: казалось, она вся состоит из острых углов и прямых линий. В ней не было внешней привлекательности, но было «что-то ещё», что мне на тот момент оказалось недоступно. Позднее я осознал, что именно это «что-то ещё» заставляло людей подсознательно тянуться к ней несмотря на тот барьер, который она воздвигла вокруг себя. В первый год нашего знакомства мне, как и всем прочим, показывали исключительно безупречную стену английской вежливой отстранённости — от мира в целом и от каждого в отдельности, пробиться через которую не представлялось возможным. Я не стремился стать к ней ближе, и на фоне всех, кто планировал и пытался приблизиться к Джи, оказался в выигрышном положении. Росс дважды обратила на меня внимание: первый раз — при приёме на работу, второй — когда осознала, что я не собираюсь развивать свою карьеру через её постель.
— Почему ты не хочешь уехать? — спрашивает она меня, затягиваясь и выпуская тонкую струйку дыма, которая мгновенно тает.
— Я родился в этом городе. Меня всё устраивает, — пожимаю плечами я.
— Понимаю, — произносит она, но по глазам вижу, что не понимает. Если я это вижу, значит действительно не понимает.
— Джина, — говорю я, — это сложно объяснить.
Будь на твоём месте кто угодно другой, я не стал бы говорить даже этого. Тебе я хотел бы объяснить.
Но я не стану.
— Знаю, — говорит Росс.
Молчу и тем самым соглашаюсь со всем, что было сказано ранее. Подвожу черту. Странный разговор: от начала и до конца странный. Вот что бывает, если свести в одной комнате англичанку и русского, которых четыре года связывала постель на фоне деловых отношений.
Мне потребуется время, чтобы привыкнуть к её отсутствию в моей жизни.
— Какие у тебя планы на Рождество? — интересуется Джина.
— Отдохнуть, — честно признаюсь я. Правда, в настоящий момент я ещё не представляю, насколько возможна реализация подобных планов.
— Как насчёт совместного отдыха?
— Планируешь познакомить меня с красотами Брайтона?
Я отдаю себе отчёт в том, что отвечаю вопросом на вопрос.
Удивлён ли я?
Пожалуй, нет.
Джина улыбается. Это нечто особенное — видеть улыбку на её обычно безэмоциональном, непроницаемом лице.
— Рассчитывала познакомить тебя с красотами Швейцарии, Андрей. Красота гор этой страны не сравнится ни с чем.
Мне нравится её акцент. Но значительно больше мне нравится, как она произносит моё имя.
— Не думаю, что это хорошая идея.
— Понимаю. Твоя семья…
Снова это отстранённое выражение лица, и я ловлю себя на том, что раздражён.
— Нет, не понимаешь, — перебиваю я, и получается слишком резко, — Ирина и Сергей в декабре полетят в Дубай. К тебе и ко мне это не имеет никакого отношения. Всё заканчивается, когда ты поднимаешься на борт самолёта.
— Хочешь, я останусь? — спрашивает Росс.
Она не понимает потому, что не хочет понимать. Как и любой человек. Не слышит не тот, у кого плохой слух, а тот, кто не хочет знать.