Ники хмыкнула.
— А почему бы и нет. Только заскочим домой. Я переоденусь.
— Да мне бы тоже надо. Я, как видишь, слишком официально для такого одета.
— Слишком одета, — фыркнула Ромашка. — Я еще в универе заметила.
Я усмехнулась. Ники давно просила меня сводить ее туда — ради интереса, но… все было не так просто.
— Я сейчас наберу Роба. Скажу, что приду сегодня. Но тебе придется пройти собеседование, учти.
— Господи. — Ники снова закрыла лицо руками. — А красная комната там есть?
— Есть даже зеленая. И постер Кристиана Грея.
— Лучше бы Дориана. — В постер Кристиана Ники явно не верит, и правильно. В БДСМ тусовке эту историю вообще не особо жалуют. Считают сопливой хренью.
— Дориан там есть свой собственный. Псевдоним. Вдохновлялся известным всем персонажем.
Подруга закатила глаза, а я уже смахнула вверх и нажала быстрый дозвон.
— Роб, привет. Это я. Сегодня загляну в клуб, ты будешь?
— Буду, — коротко отвечает он.
— Я возьму с собой Ники? Помнишь, я тебе о ней рассказывала? У нее пока будет просто гостевой.
— Ты знаешь правила, Диана.
Когда он так со мной говорит, у меня по коже бегут мурашки от предвкушения. Рядом с Робом я готова быть девочкой, стоящей на коленях, только рядом с ним. Представить меня на коленях, наверное, можно исключительно в горячечном бреду, но и такое бывает.
— Да, я сброшу тебе все данные, она готова на собеседование в любое время.
— Хорошо.
Он отключается раньше, чем я успеваю сказать «ик». По правде говоря, Роб единственный, кому позволено так со мной себя вести. Ключевое слово — позволено, но это правила игры, и я их приняла.
Шмелёву я ничего такого не позволяла, в том числе смотреть на меня как на дерьмо.
Да мать твою!
Мы приезжаем к Ники к пяти. Она собеседуется, потом мы перекусываем сэндвичами, которые сделала их домработница, переодеваемся, делаем макияж, спускаемся — и-и-и-и возвращается ее отец, Савицкий Леонид Ефремович. Я его так и называю: Леонид Ефремович, подчеркнуто-почтительно (в уме держим издевательски), но он меня терпеть не может. Считает, что я на Ники плохо влияю. Как-то он даже не постеснялся мне об этом сказать, видимо, чтобы его мнение было зафиксировано для отчетности в моем маленьком убогом мозгу (я вижу эту характеристику в его глазах).
Если честно, мне пох.
И на его мнение, и на его характеристики.
— Никита, куда ты собралась?
Полное имя Ники — НикитА, ее мама была поклонницей сериала про самую известную девушку-киллера. Ники свое имя ненавидит, а мне кажется, это прикольно.
— А можно я не буду отчитываться перед тобой за каждый свой шаг?
— Можно. Когда ты не с Дианой Астаховой.
Он тоже в летах, как мой папочка, но если мой выглядит как дворовой питбуль — подтянутый, цепкий, отец Ники слегка полноват и напоминает ньюфа-спасателя в отставке. Мое мнение: внешность обманчива. Прислонившись к стене, я складываю руки на груди, мне кажется, ожидается интересное представление.
— Диана моя подруга, и ты прекрасно это знаешь.
— А ты прекрасно знаешь мое мнение о твоей подруге.
— Папа! — рычит Ники.
Я все еще стою, рассматриваю его. Под конец он не выдерживает и переводит взгляд на меня.
— Если с моей дочерью что-нибудь случится по твоей милости…
— Я уже написала завещание, — отвечаю я и выхожу на крыльцо.
Пусть они дальше там без меня разбираются, а я пока покурю.
Коттеджный поселок в сентябре — красота. У нас тоже есть загородный дом, но эти места мне нравятся больше. Не только тем, что там нет мачехи и сводной кровинушки, но и живописными дорогами, запертыми в багряно-охровых коридорах. Скоро эти коридоры станут лысыми, а потом — белыми. Не говоря уже о горах, которые становится видно, если проехать чуть подальше.
Терпкий аромат сигарет взрезает свежий воздух, как повышенный голос Ники, доносящийся из дома. Иногда мне кажется, что я могла бы жить вот так, в таком вот месте, с каким-нибудь нормальным мужиком, но дым развеивается, и я понимаю, что нет. Не могла бы. А глюки ловить еще рано.
— Поехали! — зло рычит Ники, вылетая из дома и хлопая дверью.