Меня холодный пот прошибает, от того, что он только что сказал. Это значит, что второе собеседование мне не светит? Или что?
— Я сама справлюсь, — доносится голос Ди. Она лежит на кровати на животе, и вид у нее такой… отлетевший. Как будто она домедитировалась, как мы любим ржать.
— Справишься? — повторяет Роб. — За руль ей сейчас нельзя. Возьмете такси.
— Да, — киваю я. — Да, справлюсь.
— Проходи, — он отступает, — твоя ответственность — довезти ее до дома в целости и сохранности.
Это звучит так, что если я справлюсь, у меня еще будет второй шанс. А если нет…
— Манипулятор хренов, — когда за ним закрывается дверь, Ди еле языком ворочает. — Ему же позвонили, сказали, что ты идешь. Он сам дверь открыл… чтобы посмотреть, на что тебя хватит.
Я пропускаю ее слова про Роба мимо ушей, хотя больше всего мне сейчас хочется поговорить о нем. Узнать, как они познакомились, все такое. Вместо этого я спрашиваю:
— Ты как?
— Улетно. — Она закрывает глаза.
Я же подхожу ближе и рассматриваю ее спину. Крови нет. Красные полосы, припухшие, под ними кое-где кровоподтеки, но кожа не рассечена, вообще. Как можно это сделать так таким… орудием? Впрочем, спрашивать об этом Ди не вариант. Она в трансе. Я видела ее всякой, но такой впервые.
Когда мы идем к такси, ее шатает, она вообще не возражает по поводу того, что машину придется оставить здесь на стоянке. И, стоит нам сесть в уютный кондиционированный бизнес-салон, засыпает. У нас в городе вообще-то нет бизнес-такси. Есть одна контора, у нее три машины, три водителя, их телефон на всякий случай у меня стоит на быстром наборе.
Можно было бы тряхнуть отцовского водителя, но потом воя было бы на весь коттеджный поселок. По поводу моей дружбы с Ди, которую «в полуобмороке» приходится везти домой.
В телеге обнаруживается куча сообщений от Марата, но у меня сейчас нет ни сил, ни желания с ним общаться. Так же, как с Никитой, который видит висящую на мне Ди и… даже не охреневает.
— Возвращаю в целости и сохранности, — сообщаю я. — И если будет падать, не клади на спину.
Он мрачно кивает.
— Пф-ф-ф, — это выдает Ди, я же быстро прощаюсь и возвращаюсь в машину. Что она нашла в Мелехове — вопрос столетия. Он не из нашей лиги, обычный средний парень, даже внешка простецкая, белобрысый, с серыми глазами. Да, я могу понять, что ей хотелось позлить отца, но не настолько же. Я просто не представляю, как можно с ним после всех ее мужиков… после таких, как Роб. Хотя вот это уже совершенно точно не мое дело.
Оказавшись на заднем сиденье машины, я пишу Робу: «Ди дома. С ней все хорошо».
Он предсказуемо не отвечает.
Иллюстрация. Ники
ГЛАВА 7
Андрей
В моей голове слишком много мыслей о той, кого там быть не должно. Диана Астахова — точная копия отца, у нее в глазах читается: «К своей цели по головам». Но почему-то сейчас именно моя голова ей забита, а на губах ощущается вкус ее губ. Я не могу дать этому определения, потому что в моей жизни хватает секса, женщин… да абсолютно всего хватает. Эта маленькая засранка в ней абсолютно точно лишняя, и это злит, раздражает еще сильнее. Потому что таких, как она, я ненавижу. Получающих все с рождения, воспринимающих как должное, еще и считающих, что ей все должны, только потому что она — Астахова.
Но Астахова у меня в голове, это факт. Этого не отменить. Возможно, потому что на краю сознания я сравниваю ее с Кирой.
Это смешно. Это было бы смешно, если бы не было так, мать его, больно.
Но это факт.
— Андрей Николаевич? Я могу идти? — Ко мне заглядывает Олеся.
Олеся — отражение Киры. Внешне. По характеру она совсем другая, Кира никогда не спрашивала «можно?» Она просто брала и делала, и в этом Астахова тоже безумно на нее похожа.