Сегодня она одета в атласную рубашку стального цвета и чёрную юбку чуть ниже колен. Волосы собраны в строгую деловую причёску, из украшений — тонкая серебряная цепочка с изображением рака — её знак зодиака. От этого стиля на меня находит тоска.
Я перевожу взгляд на кусок пиццы и понимаю, насколько я всё-таки люблю яркие цвета. Да, на офисной работе и полагается выглядеть так, но я кайфую от женщин, игнорирующих дресс-код. Идущих наперекор всему и всем. С другой стороны, такие женщины работают не в офисе, а в Дубае.
Часы на запястье так и притягивают мой взгляд, и мне приходится периодически себя одёргивать, чтобы это не проявлялось слишком явно. Мы говорим о какой-то ерунде, с которой очень сложно вырулить на интересующую меня тему. Прикусываю язык, чтобы не зевнуть, и вдруг понимаю, что давно уже не слушаю её, поэтому невинный вопрос:
— Всё-таки это очень странно, согласна?.. — заставляет меня выдержать паузу перед ответом.
Не хочется думать, что она говорила о гигантских кальмарах, похищающих младенцев в Северо-Заюпинске, а я с ней соглашаюсь.
— Определённо, — говорю я в пустоту, и тут же добавляю, — твой босс всегда себя так ведёт?
Тянуть резину можно бесконечно, но мне нужен Шмелёв, и до ужаса надоело проводить время с этой курицей.
— Так — это как?
— Так, как будто все по гроб жизни обязаны уже одному его присутствию на этом свете.
— С чего ты взяла? — смеётся Олеся. — Андрей Николаевич — последний, о ком такое можно сказать.
— Потому что он твой босс? — Я внимательно смотрю на неё.
— Потому что это на самом деле так. Вот моя подруга устроилась на работу в отдел кадров…
Я смотрю на неё и не слышу ни единого слова. С одной стороны, меня два раза опустили ниже плинтуса. С другой, Олеся говорит, что Андрей Николаевич — замечательный мужик, и, похоже, искренне в это верит. Может, это только для меня такие исключения, или наоборот — только для неё?..
Внешность обманчива. Может, скромница Олеся согревает постель своего босса суровыми вечерами?
Тьфу. На ней наверняка засыпаешь в процессе.
Сходу переходить на эту тему не стоит, можно всё испортить, и я мысленно матерюсь, понимая, что придётся потратить на неё пятничный вечер. Иначе никак не получится. Пора переходить к самому главному.
Остаток обеда проходит для меня в кошмарном своей бесполезностью разговоре, тщетных попытках убить зевоту и не убить Олесю. На выходе нам помогают надеть пальто, а дальше я иду с ней до бизнес-центра. У меня нет ни малейшего желания наткнуться на Шмелёва до того, как я основательно подготовлюсь к этой встрече, но я оставила машину на парковке здания, где он работает: все остальное было забито под завязку. Странное дело — раньше меня такие вещи не напрягали, я была готова ко встрече с кем угодно и когда угодно, включая Папу Римского в три часа ночи.
— Среда и четверг у меня запарка. Преподы звери. А вот… Что ты делаешь в пятницу? — спрашиваю я, подсознательно надеясь, что она занята.
— У тебя есть предложения? — Олеся улыбается мне светлой улыбкой Белоснежки, благословляющей гнома на спаривание с ежиком.
Бля.
Да, Шмелёв требует жертв. То есть поимение Шмелёва требует жертв.
— Есть, — говорю я, — как насчёт встретиться на моей территории?
У меня много крепкого алкоголя, а еще я умею мешать убойные коктейли. Которые кому угодно развяжут язык, не только скромнице Олесе.
— То есть у тебя дома? — спрашивает она, и в голосе её слышится неуверенность.
Угу, я тебя изнасилую, расчленю и съем. Если исключить пункты изнасилую и съем, я к этому сейчас весьма близка.
— Можем заменить квартиру крутым рестораном. — Пожимаю плечами. Знаю, что Олеся не может себе позволить такое, поэтому называю самый дорогой, где за один вечер не особо напрягаясь можно оставить половину ее зарплаты.
— Я… М-м-м-м…
— Но я бы предпочла у меня дома. Приготовлю пледы и горячее какао. Будем смотреть что-нибудь слезокапательное и болтать обо всякой ерунде.
Два пальца в рот и проблеваться. Нет, в своих актёрских талантах я никогда не сомневалась, и в своё время прослушала много сериалов, когда засыпала в комнате матери.
Но я. Никогда. В жизни. Такого. Никому. Не говорила.