Вернувшись с обеда в тот день, мы с Джиной поднялись на наш этаж и разошлись: она — в свой замок, я — в свою избу. В приёмной я наткнулся на Олесю, которая в спешке приводила себя в порядок и выглядела настолько счастливой, что я просто не смог пройти мимо.
— Замечательно выглядишь, — я тепло улыбнулся ей и в ответ поймал смущённое:
— Спасибо, Андрей Николаевич.
Взгляд этих карих глаз согревает. Всякий раз, когда я смотрю на неё, я вижу перед собой сестру Киры, и на мгновение становится легче. Как будто тем, что я делаю для Олеси, я могу — действительно могу — сделать что-то для неё. Хотя ей уже всё равно, и этого ничто не изменит.
И ведь дёрнуло меня что-то задать следующий вопрос.
— Астахова приходила ко мне?
Разобраться ведь — спросил из любопытства. Зачем? А шут его знает. Возможно, чтобы отвлечься от темы карих глаз, так похожих на Кирины.
В ответ я ловлю абсолютно счастливый взгляд — Олеся старается это скрыть, но погасить такое невозможно, не стоит даже пытаться. Этот свет идёт изнутри тебя, и вырвать его можно только вместе с собственными чувствами и ощущениями.
— Нет. Ко мне.
Я прошёл к себе в кабинет, на ходу взяв с ресепшена документы. Разумеется, это было не моё дело — отношения Олеси с кем бы то ни было вне работы. Но в этом «не моё дело» сходу пришлось внести две поправки: имя первой было Астахова. Я не собирался проверять всех, с кем Олеся общается, на профпригодность и корыстные чувства, но эта маленькая засранка заставила меня насторожиться. Вторая заключалась в том, что Леся — сестра Киры. Не будь это так, мне было бы абсолютно наплевать, во имя каких целей Диана Дмитриевна общается с моим секретарём.
На Фетисову Олесю Игоревну мне было не наплевать. Она — одна из тех немногих людей, ответственность за жизнь которых я готов взять на себя.
Именно поэтому сейчас я испытывал жгучее желание подняться из-за столика, подойти к ней и пригласить на пару слов. Мне не хотелось начинать этот разговор в ресторане, потому что я уже представлял, чем он закончится.
Всякий раз, когда я сталкиваюсь с людьми, подобными этой девице, мне хочется в лучшем случае обойти их стороной, в худшем — выбить из них весь эгоизм и всю сволочность, которую они считают возможным испытывать на других людях — так, чтобы они это на всю жизнь запомнили и никогда больше не пытались повторить.
Эта гадюка вздумала добраться до меня столь оригинальным образом? Ей стоило несколько раз подумать перед тем, как выбрать объект для нового развлечения и уже тем более — источник информации.
Возможно, не нарисуйся она в этом ресторане, я бы спустил всё на тормоза. В конце концов, Олеся — уже не маленький ребёнок. Я собирался обеспечить её достойным заработком на первое время, оплатить высшее образование: дать старт, с которого она сможет начать карьеру, но вовсе не планировал беречь её от душевных невзгод и потрясений всю сознательную жизнь. Потому не появись Астахова сегодня, да и когда бы то ни было ещё в пределах моей досягаемости, ничего бы не произошло. Но она появилась.
Когда наши взгляды встретились, я могла поклясться, что девчонка смотрела ехидно. Выражаясь языком золотой молодёжи, в глазах её я прочёл: «Я всё равно тебя достану — и не ебёт».
Ты меня уже достала, Диана Дмитриевна. Но вряд ли результат тебе понравится.
— Андрей, куда ты смотришь? — Голос Джины заставляет меня вернуться в реальность.
Я молча достаю сигареты, хотя прекрасно помню, как Росс напрягает моё курение в общественных местах. Щёлкаю зажигалкой, просто автоматически, чтобы справиться с приступом этой внезапной неконтролируемой ярости. Джина выглядит так, будто я прямо в ресторане закурил, сижу и пускаю колечки дыма ей прямо в лицо. Для меня же каждый щелчок как точка отсчета: щелк-не смотреть на Астахову — щелк-не вспоминать Киру — щелк. Пустота. Отпускает не сразу — постепенно, но через несколько вдохов-выдохов я отдаю себе отчёт в том, что уже вполне адекватен.
— Так кого ты там увидел? — Джина смотрит пристально. Ещё бы — такое кино: вывести меня из себя удаётся немногим.
— Таракана, — отвечаю я и убираю сигареты.