— Отлично. А твоему организму?
Блядь.
— Никит… — многозначительно произношу я. Спокойно, но в голосе уже слышатся предупреждающие нотки. Он прекрасно знает, что ничем хорошим это для нас не заканчивается. Однажды мы с ним разосрались так, что я думала — уже не сойдёмся. Нет ведь, приехал. Прощения просил.
Какое-то время он молча смотрит на меня, должно быть предполагая, что я почувствую себя кринжово и извинюсь, после чего разворачивается и уходит, не сказав ни слова. И то ладно, лекция на тему: «Кто не курит и не пьёт — тот здоровеньким помрёт», — отменяется.
События прошлого вечера понемногу возвращались — только хронометр работал в обратном порядке. Я вспомнила, как Никита шёл впереди меня по лестнице к лифту, не оглядываясь, а я полировала своим новеньким плащом стену, поднимаясь за ним, как он ждал меня во дворе и курил — замёрзший и злой, созерцая мою траекторию от машины такси до него, напоминающую зигзаг. Память воскресила, как таксист слегка сбледнул (в бизнес-классе не повыражаешься при клиентах), когда я издала странный звук, сидя в салоне его машины — испугался, что блевану прямо там. А ещё вчера вечером я приставала к папочкиному партнёру по бизнесу.
Это было более чем реально.
Даже сейчас мне казалось, что я чувствую вкус его губ и запах дорогого мужского парфюма, как если бы он незримо присутствовал рядом со мной в этой комнате. Вообще-то я визуал и кинестетик — реальность и окружающих воспринимаю через зрительные образы и прикосновения в настоящем, а не через размытые воспоминания, но в этот случай стал исключением из правил. М-да, весёлый вчера был вечер.
Усилием воли я подняла себя с постели и отправилась умываться. Это только в паршивой романтической мелодраме героиня может напиться в хлам, а наутро проснуться свеженькой, бодренькой и порхать, как мотылёк по направляющим цветочкам жизни. В реале ты стоишь перед зеркалом в ванной, продирая отёкшие глаза и пытаешься понять, почему у тебя вчера не хватило остатков мозгов — не будем идеализировать и говорить: просушить, а хотя бы банально расчесать волосы и смыть макияж. Моя так называемая модная стрижка превратилась в кошмар стилиста. Густые каштановые патлы разбились на три лагеря, часть из которых смотрела в стороны под разными углами, часть — вниз, сбившись в вороньи гнезда, а не вошедшие ни в первую, ни во вторую группу бодро топорщились рожками, а еще меня можно было выпускать в леса Китая, панды приняли бы за свою. Красотка, одним словом!
Из ванной я вышла спустя полчаса. Десять из них ушло на то, чтобы придать моим волосам относительно приличный вид, ещё двадцать — на умывание и душ. На маску с патчами меня не хватило, ибо я сомневалась в том, что они помогут. А еще меня знобило и лежать с чем-то холодным и мокрым на лице не хотелось. Правда, моя отличительная особенность — выглядеть без макияжа невинно и уютно даже с перепоя. В итоге когда я выползла на кухню пред Никиткины очи, смотрелась я вполне приличной девочкой. Даже и не скажешь, что ночью чуть в рай не попала.
— Ты уже завтракал? — невинно поинтересовалась я.
— Я уже обедать собрался. — Стоя рядом с открытым окном, Никитос курил и не смотрел в мою сторону.
— Ну ладно, — я пожал плечами и открыла холодильник, достала бутылку воды. Остановилась только когда горло свело кашлем — холодная зараза!
— Ка-а-а-йф…
— Диана…
Меня называют полным именем… Дело плохо.
— А? — Я включила чайник, подошла к Никите, обняла его со спины и прижалась всем телом.
— Если тебе наплевать на себя…
Я ткнулась носом ему в затылок.
— Хочу тебя.
Он покачал головой и обернулся, оказавшись со мной лицом к лицу.
— Ты понимаешь, что нельзя над собой так издеваться?
— Да, папочка.
— Тогда зачем?
— Паршиво было.
— Легче стало?
— Ты уже спрашивал, — хитро улыбнулась я, запуская руку ему в джинсы. Он дёрнулся, но я не отпустила. Погладила его член лёгкими дразнящими движениями через бельё.
— Ты считаешь, что все проблемы можно решить сексом и травкой? — хрипло спросил он, впрочем, в его голосе я уже слышала совершенно иные нотки, и это мне нравилось.