Кайло сунул руку в карман и достал оттуда полотняный мешочек. Открыв его, он высыпал на ладонь сухой горох.
— Позаимствовал у нашей общей знакомой Маз, — пояснил он.
Наклонившись, Кайло аккуратно рассыпал горох по половицам и приказал:
— Становись на колени. Прямо сюда.
Балерина выполнила его приказ. Она не поморщилась, но восхитительный эффект от стояния на крупе проявлялся не сразу. Да что там говорить, Кайло даже спустя годы не забыл о полученных впечатлениях.
Сам же Кайло встал с диванчика прямо перед ней, расстегивая ширинку.
— Пожалуйста, — мягко сказал он. — Развлеки себя. Тебе так стоять целую ночь.
Балерина послушно механически открыла рот, и стоило ей обхватить головку его члена губами, как по телу Рена пробежала сладкая дрожь. Положив руку балерине на затылок, он направил ее, задавая ритм.
— Ты… слишком хорошая девочка, чтобы тебя портить, — выдохнул Кайло. — Но ты должна стараться лучше.
Он чуть потянул ее за волосы, пропуская их между пальцами, наслаждаясь ощущениями, которые дарил ему рот серва. Она старательно работала языком над головкой, глубоко вбирала в себя его ствол, почти до самого корня, подчинялась даже легчайшему нажиму пальцев, механически выдерживая ритм.
Абсолютное послушание.
Почувствовав, что вот-вот кончит, Кайло начал двигать бедрами резче, удерживая балерину за затылок. Она не протестовала, смирно подставляя рот, и, сжав ее волосы в кулаке, Кайло кончил, наполнив ее глотку спермой.
Выдохнув, Рен медленно вытащил член у нее изо рта и приказал:
— Глотай.
Балерина проглотила, с безразличным выражением на лице. В уголках ее глаз блестели слезы, щеки покраснели.
— Не забудь очистить его, — добавил Кайло, и балерина послушно облизала его член.
— Молодец, — Кайло потрепал ее по волосам, рывком подтянул трусы и джинсы и застегнулся. — Стой так, пока я не отменю приказ.
***
Склонившись над унитазом, Рей засунула два пальца в рот. Желудок скрутило, и ее вырвало. Это ее не успокоило, и Рей продолжала пихать пальцы в глотку, пока пищевод не стал конвульсивно сжиматься, потому что желудок был полностью пуст. Только тогда Рей, наконец, выпрямилась, и принялась умываться и полоскать рот, стараясь избавиться от мерзкого вкуса на языке.
«Сукин сын!» — подумала Рей. Эта мысль была ясной и яркой, наполненной эмоциями, несмотря на то, что имплант подавлял большую их часть. Но внутри у Рей все клокотало, как лава в вулкане. Ее потряхивало от желания сделать что-то — Рену, с Реном, чтобы он перестал обращаться с ней так!
«Осторожнее, — заметила Маленькая Рей. — Он все ещё твой хозяин. Единственное, что ты можешь сделать — дождаться конца контракта».
Так и следовало поступить: сесть, сложив руки в первую позицию, потупить глаза, и ждать, ждать, и терпеть — а разве Рей не умеет ни того, ни другого?
«Я выберусь отсюда, — подумала Рей. — Контракт закончится, и я уеду, и пусть чёртов мистер Рен, сэр, остаётся со своими заебами».
Но днем ее решимость куда-то испарилась. Колени до сих пор болели — она простояла так почти всю ночь, и если бы не имплант, наверняка бы с ума сошла от боли. Когда утром Рен заглянул к ней и сказал, что она молодец и может вставать, Рей чуть не расплакалась от облегчения. А еще она задалась вопросом, может ли Рен следить за ней удаленно? И где расположены камеры? Похоже, пока никто не узнал, что она пользовалась компьютером девочки, но это было дело времени. Рей предполагала, что единственное место, где не было камер — это ее комната. Там они были ни к чему.
Единственным вариантом для нее оставалось как можно чаще быть на виду камер. Когда ей выделили комнату, то разрешили уходить туда на ночь. Теперь Рей решила, что будет отстаивать все сутки между перерывами в гостиной. У всякой монеты есть вторая сторона — вряд ли миссис Рен обрадуется, увидев развлечения своего мужа в записи.
В конце концов, это же ее работа, служить украшением.
Погруженная в спокойное, полу-трансовое состояние, в котором ей так хорошо думалось, Рей не сразу обратила внимание на смех. Такой веселый и такой… несвойственный этому месту, с его вечно угрюмыми и занятыми хозяевами, с девочкой, пропадающей в школе.
Смех доносился из сада.
Воровато оглядевшись, Рей подошла к окну и замерла возле него.
Это были садовник и горничная, которая раз в неделю помогала экономке с уборкой всего дома. Они душевно смеялись над чем-то, облаченные в простую, удобную одежду. Даже форменное платье и фартук горничной казались Рей милее, чем ненавистный корсет и пачка. Рей полагала, что ее не будет видно с улицы, но она ошибалась.
— Смотри, — горничная указала на нее сквозь стекло. — Это декоративный серв!
Садовник присвистнул.
— Вот это круто! А зачем он им? Раз они из тех, кто покупает сервов, почему бы не нанять их вместо меня и тебя?
— Да кто их знает, — горничная пожала плечами. — Идем. Хочешь посмотреть на нее?
— Ну… Давай, — садовник почесал затылок. — А можно?
— Только разуйся, чтобы не наследить, я задолбалась паркет натирать, — горничная потянула садовника в сторону, и они скрылись из виду.
Рей застыла.
Очень скоро, садовник и горничная — Роуз, кажется, так ее зовут — заглянули в гостиную.
— Роуз, тут же камеры, — пробубнил садовник. — Это нормально, что мы тут…
— Финн, нет никаких правил, запрещающих садовнику заходить в дом!
— Я боюсь, что Рену это может не понравиться. Ты его не знаешь. Просто ебнутый, — Финн понизил голос. — Сейчас еще ничего, а вот в прошлом году, помню, бывали у него те еще закидоны. Лучше бы он торчал или бухал, так нет же, трезвенник.
«Ага, конечно», — подумала Рей. Когда Рен приходил к ней — не с подарками и сухими извинениями, а собираясь демонстративно обкончать — от него явно пахло алкоголем.
Тем временем горничная подтащила садовника к Рей.
— Жуть, да? — сказала она. — Эй! Привет! — до Рей дошло, что Роуз обращается к ней. — Я не знаю, как тебя зовут. Ты как тут, нормально?
Рей кивнула — ей было нельзя разговаривать. Она могла отвечать на вопросы, но боялась даже открыть рот — слишком жива была память о наказании. Ведь если Рен просмотрит записи с камер, и увидит, как она говорит, он может захотеть повторить свой урок.
— Чего она молчит? — спросил Финн.
— Не знаю. Раньше она говорила с Маз, — Роуз пожала плечами. — Тебе ничего не нужно?..
Рей покачала головой, а Роуз продолжила:
— …помощь?
Рей замерла. Горло снова стиснула петля. Она очень, очень хотела кивнуть, и сказать «Да», но не могла.
— У нее точно все нормально? — подозрительно спросил Финн. — Взгляд такой странный…
— У всех декоративных сервов взгляд странный, они же под транками, — отмахнулась Роуз. — Если что-то нужно, или захочешь поговорить, зови нас, окей? Я тут редко бываю, но Финн любит поболтать. Если что — выходи к нему.
Рей очень хотела кивнуть. Она очень хотела поговорить с кем-то, кроме Рена, выдать что-то кроме односложных реплик — и не могла. Глаза защипало.
Роуз, видя, что никакой реакции на ее слова нет, пожала плечами.
— Ладно, идем.
Они с садовником ушли.
— А мы можем отдать ей приказ? — донеслось до Рей.
— Финн, ты дурак? Только хозяева могут. Это как зомбирование.
— Может, ее зазомбировали, что она говорить разучилась?..
Рей тихо всхлипнула. Слезы не текли, но дышать было тяжело.
Кто-нибудь.
Пожалуйста.
Задайте мне правильный вопрос.
========== Часть 8 ==========
Комментарий к Часть 8
Саммари: Кайло продолжает вести себя как мудак.
Здесь и далее много нецензурной лексики, потому что у него появится повод понервничать.
Кайло ждал, замерев за дверью. Тень надежно укрывала его, и он вжимался в стену, прислушиваясь к легким шагам. Ближе, еще ближе… Кайло почувствовал, как улыбка растягивает его губы и сделал незаметный шаг в сторону. Дверь открылась и…