Фазма вскинула брови.
— И?
— Я поболтал с вашим сервом, — продолжил Хакс. — Она начала разговор. Попросила сообщить в… я не знаю, где вы ее взяли, в фирму, чтобы они инициировали расследование.
— Какое расследование? — напряглась Фазма.
— По словам серва, твой муж… — Хакс замолчал, подбирая слова. Он мог бы этого и не делать, но его расчет оправдался.
— Он избил ее, когда был не в духе, — призналась Фазма. — Но, вроде бы, она в порядке. Я бы заметила серьезные травмы.
— Ты плохо знаешь «декорашек», — Хакс ухмыльнулся. — Однажды одна из танцовщиц «Дворца» сломала ногу во время представления. Она не просто дотанцевала — проходила с переломом все дни до перерыва в приеме сыворотки. С тех пор они опрашивают сервов до и после выступлений, но это не гарантия. Иногда сервы сами не чувствуют всего масштаба повреждений, — Хакс вздохнул. — Извини, отвлекся. Просто меня восхищает, насколько выносливым может быть человеческое тело при правильной стимуляции… Ваша «декорашка» говорила не только о побоях.
Тон его голоса заставил Фазму напрячься снова.
— Она сказала, что он изнасиловал ее, и была готова повторить свои слова после прямого приказа говорить правду. Врать под сывороткой могут единицы, те, кто уже долго ходит с имплантом и развил толерантность к ней. Поэтому я хотел узнать, все ли нормально, — Хакс внимательно взглянул ей в глаза. — Всегда есть возможность, что она врет. Или что галлюцинирует, это тоже не редкость. Как и возможность, что она говорит правду.
Фазма хмурилась, не отвечая.
— И как же узнать, правда ли это? — спросила она, наконец.
— Найти другие доказательства, — ответил Хакс, — прямые или косвенные. Физические следы.
— Предлагаешь мне начать следить за Кайло, чтобы застукать его на серве? — Фазма криво ухмыльнулась.
— Нет, — ответил Хакс осторожно. — Возможно, ты что-то вспомнишь?
— Нет, — резко ответила Фазма, но тут же сменила тон:
— Это для меня… полная неожиданность. Я приглядывала за ней, за сервом. Мне она не нравилась, — призналась Фазма. Она покачала головой. — Я, в отличие от тебя, не могу увидеть в сервах ничего восхитительного.
Хакс вздохнул, раздумывая, стоит ли говорить это, но все-таки заметил:
— Возможно, ты просто смотрела не в ту сторону.
Фазма не ответила. Линия ее рта истончилась, на переносице между бровей образовалась складка.
— Она сможет сказать тебе, когда это случалось? — спросила Фазма.
— Мне? — удивился Хакс.
— Я не хочу с ней говорить, — ответила Фазма. — Честно, мне сейчас даже думать об этом не хочется. Ни о чем этом.
Она огляделась, а потом с отвращением посмотрела на кружку в своей руке.
— Спасибо, Арми, за то, что испортил мне очарование подступающей зимы.
***
На несколько дней жизнь словно вернулась в норму, словно Рей только-только прибыла в этот дом. Она послушно стояла в гостиной, выполняла приказы девочки, а хозяева почти не обращали на нее внимания. Рей была рада этому — но и напугана тоже. Ничто не гарантировало, что Рен не захочет обратить на нее внимание позже.
А как-то днем хозяйка приехала раньше, но не одна, а с гостем. Тем самым, рыжим. Холодный взгляд миссис Рен ничего не выражал, а вот лицо рыжего светилось любопытством.
— Это Армитаж, — сухо сказала хозяйка. — Ты ответишь ему правдиво на все вопросы, какие он задаст. Не вздумай лгать.
Рей почувствовала, как внутри все сжалось.
«Не вздумай, иначе тебя накажут».
— Да, — тихо сказала она.
Хозяйка кивнула рыжему и вышла. Рей непонимающе проследила за ней, а потом перевела взгляд на рыжего.
— Рей, — мягко обратился к ней Армитаж. — Твой хозяин Кайло Рен причинял тебе вред?
— Да, — ответила Рей.
— Уточни.
— Он ударял меня несколько раз. Избил. Изнасиловал, — ей тяжело было говорить это, даже несмотря на имплант.
Рей очень боялась, что ей не поверят.
— Ты помнишь, в какие дни это случалось? Когда он насиловал тебя? Даты?
— Да, — числа восстанавливались в памяти охотно. Помогало и то, что Рей теперь вела им счёт.
Армитаж покивал, выслушав ее, и сказал:
— Хорошо. Спасибо.
Он повернулся чтобы уйти.
— Вы… — вырвалось у Рей, и рыжий остановился.
— Вы поможете мне? — спросила она.
— Я не знаю, — ответил Армитаж.
***
— Раз узнала я — могла узнать и она, — с тяжёлым вздохом Фазма прикрыла лицо рукой. — Мне сообщил об этом Хакс, Кайло. Мой лучший друг подошёл ко мне и сказал, что, кажется, мой муж трахает нашего серва. Восхитительно! Лучшая новость в моей жизни!
Хакс. Снова чертов Хакс лезет не в свое дело, рыжий ублюдок.
Кайло вздохнул, чувствуя подступающее раздражение.
— Она же просто серв! — сказал он в сердцах. — Это как… ревновать к резиновой кукле.
— Это не ревность, — сказала Фазма. — И если бы я выяснила, что мой муж втихую потрахивает резиновую куклу, я бы тоже чувствовала себя неуютно. Но это… это что-то за гранью. Это как мастурбировать мягкой игрушкой твоей дочери.
— Что? — рявкнул Кайло, пораженный.
— Ты слышал. — Фазма холодно взглянула на него. — Мы дадим тебе шанс разобраться с этим в наше отсутствие.
— Где Кира?
— Собирается наверху.
— Куда вы поедете? В отель?
— Вот только по отелям я ещё не жила, — Фазма фыркнула. — К счастью, у меня есть друг, который предложил немного пожить у него.
— Друг… — у Кайло потемнело в глазах от нахлынувшей ненависти. Друг.
Хакс.
Мало того, что он лезет не в свое дело, так он ещё и любезно согласился предоставить его жене крышу над головой — будто она не в состоянии найти ее сама.
— В отдельной квартире, — холодно сказала Фазма, уловив перемену в его настроении. — Прямо напротив Такоданы. Кире там понравится. Нам всем нужно немного проветрить голову.
Переведя дух, Кайло собрал все свое самообладание в кулак и взмолился, надеясь переубедить жену:
— Прости меня, пожалуйста. Я клянусь, это было просто помрачение. Я в мыслях такого не имел…
— Я не умею читать мысли. Могу судить только по делам, — Фазма снова тяжело вздохнула.
— Я люблю тебя, — искренне сказал Кайло.
— Я знаю, — ответила Фазма. — Но мне нужно время. Мы с Кирой немного поживем отдельно, может быть, ещё погостим у твоей матери. И, я надеюсь, когда мы вернемся, балерины здесь уже не будет.
— Что? Нет, мам! — спускавшаяся по лестнице Кира услышала последнюю фразу и бурно запротестовала:
— Мне она нравится! Не нужно ее отдавать!
— Кира, это не обсуждается! — отрезала Фазма. — Прощайся с папой и иди в машину.
Кира надулась, демонстративно не глядя на мать, подошла к Кайло, и он присел, чтобы ей удобнее было обнять его.
— Пап, я тебя люблю, — прошептала Кира ему на ухо. — Ты только не отдавай мою балерину. Мы быстро вернёмся, обещаю!
— Я тоже тебя люблю, детка, — от слов Киры у Кайло болезненно сжалось сердце, а мрачный взгляд Фазмы сделал все ещё хуже. И когда за ними закрылась дверь, Кайло захотелось завыть. Вместо этого он развернулся и зашагал к гостиной.
Серв была на своем месте. Проклятая вещь.
— Это все из-за тебя! — Рен ударил ее наотмашь, и балерина качнулась, с трудом удержав равновесие. — Это ты виновата!
Новый удар, по другой щеке. Кайло с удовлетворением отметил, что между губ серва показалась кровь.
— Чертова ты безделушка!
Еще удар — серв отлетела к стене и медленно сползла вниз, глядя на него полными ужаса глазами.
— Как ты смела нарушить приказ! Как ты смела заговорить с Хаксом?!
«С Хаксом!»
От мысли об этом, у Кайло внутри все будто воспламенялось, глаза застлала пелена. Он начал наносить беспорядочные удары, швыряя балерину из стороны в сторону как куклу.
— Я…
Рен услышал ее смутное лепетание, рывком поставил на ноги и, удерживая за плечо, с рычанием приказал ей говорить громче.
— Я не нарушала приказа, — выдавила серв. — Кира разрешила мне говорить с кем я захочу и о чем я захочу. В тот день, когда вы с ней поссорились.