С высоты семнадцатого этажа она увидела 7-ю авеню с ее безнадежными транспортными пробками. 7-я авеню… самая желанная для нее, не говоря уж о том, что она – одно из семи чудес света.
– Так сколько здесь? Тысяча квадратных метров?
– Девятьсот пятьдесят общая площадь. Но, если цена слишком высока для вас, у нас есть еще одно помещение тут же, в соседнем квартале.
– Но это уже не 7-я авеню, 550?
– Нет.
Уперев руки в бока, Эдвина медленно ходила кругами, задумчиво оглядывая офис. Если она возьмет эти комнаты, – а все говорило ей, что так и произойдет, то этот большой угловой кабинет будет ее.
Представляю, я снова на 7-й авеню! Но только на этот раз как глава собственной компании. Да, эта площадь стоит далеко недешево, ну и что? Чтобы сделать деньги, их надо потратить, разве не так? А находиться в этом здании, самом эпицентре моды, где рождаются новые веяния, которые потом подхватывает вся страна, – ради этого стоит потратиться. И еще. Эдвина Дж. – здесь, и пришла она не для того, чтобы уйти.
– Как видите, проводка сделана под напряжение как 110, так и 220 вольт, – продолжала женщина-администратор. – И даже телефонные розетки установлены. Все, что остается – только обставить комнаты, и уже можно работать. – Она сделала паузу, проницательно глядя на Эдвину. – Мы готовы подождать с оплатой в течение… ну, скажем, трех месяцев – дать вам время на обустройство.
Эдвина слегка нахмурилась.
– Мне нужно пять.
Женщина вздохнула.
– Не пойдет. Три с половиной. Это все, что я могу.
– Пусть будет четыре, и считайте, что мы договорились.
– Вы жестко торгуетесь. Но площадь, так и быть, ваша. – Улыбнувшись, женщина протянула руку. – Поздравляю. Как только вернусь к себе, сразу же начну готовить документы. Прислать вам или вашему юристу?
– Моим юристам. – Эдвина достала из сумочки визитку юридической фирмы Лео.
Администратор взглянула на нее, и было видно, что карточка произвела впечатление. Фирма входила в пятерку лучших юридических контор.
– Если у них возникнут вопросы, пусть звонят прямо мне. Именно это и входит в мои функции. А сейчас мне пора возвращаться. Вот ключи. Оставайтесь, сколько захотите.
Поблагодарив, Эдвина проводила ее до двери. Как только та вышла, Эдвина с силой взмахнула руками, зажмурилась и, издав победный крик, подпрыгнула от радости.
Она с трудом верила, что это свершилось.
Мечта наконец становилась реальностью. Подумать только, прямо в яблочко! Она здесь, и начинает править в своем собственном маленьком королевстве, в самом сердце индустрии моды!
Неужели чудеса продолжаются? Хорошо бы.
Итак, у нее есть офис, теперь предстояло собрать команду талантливых первоклассных профессионалов, знающих все ходы и выходы. Но в первую очередь – секретарь, помощник и администратор. И это – он или она – должен быть кто-то, кто уже все знает, знает эти джунгли, где каждый готов съесть каждого… знает всех оптовых продавцов… кто-то напористый, жесткий, надежный… и прежде всего преданный.
Она вздохнула.
Одним словом – брильянт. Вот, что она хотела. Но брильянты на дороге не валяются. Как же найти такой? Да, это уже проблема.
Все еще раздумывая, она вышла из офиса, заперла дверь и вызвала лифт.
Когда он подошел, в нем был только один человек. С мрачным выражением лица в углу стояла Лиз Шрек с сумочкой из крокодиловой кожи через плечо, рядом на полу – набитая пластиковая хозяйственная сумка.
– Боже мой, Лиз! – радостно воскликнула Эдвина, входя в кабину. – Какая приятная неожиданность! В этом здании вы – первый человек из старых знакомых, кого я встретила и кому рада.
Лиз криво улыбнулась.
– Боюсь, что в последний раз.
– Не понимаю, – нахмурилась Эдвина.
– Я только что ушла.
– Ушла? Что вы имеете в виду? Не от де Рискаля же?
Лиз угрюмо кивнула.
– Впервые за тринадцать лет буду топтать асфальт.
– Я… Думаю, что в этом не будет необходимости.
Вздернув голову, Лиз подозрительно уставилась на нее непонимающим взглядом. Эдвина просто сияла.
– Видите ли, Лиз… На ловца и зверь бежит! Вы случайно не верите в высшую предопределенность?
– Пре– что?
– Не важно. Если я говорю, что это наша удача, просто верьте мне. Послушайте. Почему бы нам не посидеть внизу за чашечкой кофе? Дайте мне пять минут, и у вас будет все. Ну, может быть, не совсем все, но я сделаю вам такое предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Олимпия бушевала.
– Что, черт возьми, ты делаешь? – кричала она. – Совершаешь профессиональное самоубийство и лишаешь меня дела? – Дымя новой сигаретой, она разгневанно мерила шагами свой суперсовременный кабинет. Затем, с отвращением ткнув окурок в гигантскую пепельницу, она опалила Билли Дон негодующим взглядом. – Не считая всего остального, именно мне придется отмываться от грязи, милочка. Мне, не тебе. Именно мне!
Билли Дон спокойно сидела в кресле дизайна самого ван дер Роэ, скрестив свои бесподобные ноги.
– Против использования мехов! – Олимпия произнесла это, как самое мерзкое ругательство. Ее глаза горели яростью. – Меха! Если сегодня ты откалываешь такие номера, что же будет завтра? Марш протеста к штаб-квартире „Ревлон"? Будешь брызгать краской на норковые шубы прохожих? Посылать в конвертах пластиковые бомбы в химические лаборатории меховых фабрик? – Обессиленно плюхнувшись на стул, она уронила голову на руки. – Ну почему? – застонала она. – Почему ты хотя бы не предупредила меня заранее? Или просто не отказалась от этой чертовой съемки. Какой черт в тебя вселился, что ты по телевидению выступаешь против клиента?
– Олимпия, я не хотела проблем. Честно. Я понимаю, что вы расстроены…
Олимпия медленно подняла голову.
– Ты по…ни…ма…ешь? – прошептала она, медленно беря пачку, вынимая и зажигая сигарету трясущимися пальцами. – Да что ты понимаешь? Ты лишаешь меня одного из лучших и самых давнишних клиентов! Ты хоть имеешь представление, чему равняется сумма ежегодных счетов, которые де Рискаль оплачивает этому агентству?
– Нет, не представляю, – спокойно ответила Билли. – Но я понимаю вот что. Вот. Почему бы вам не взглянуть самой? – И она положила перед ней листовку Лиги защиты животных. – Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Сдаюсь, – вскинула руки Олимпия, посмотрев на стол. То, как сразу застыло ее лицо, сказало обо всем. Она была потрясена.
– Теперь вы понимаете?
Олимпия вздохнула.
– Ну хорошо, на этот раз, но только один-единственный раз, я повторяю – один-единственный, тебе это сойдет. Но в будущем я больше не хочу никаких неприятных сюрпризов. – Если тебе что-то не нравится, или у тебя какое-то особое мнение, сначала скажи мне. Прежде чем говорить с прессой. Это понятно? – Билли кивнула. – А теперь уходи. – И забери свою листовку. Мне еще предстоит все уладить и дать кучу объяснений.
Встав, Билли тихо вымолвила:
– Я благодарна вам за то, что вы все понимаете.
– Поэтому мы и вместе, – буркнула Олимпия, одной рукой надевая очки, а другой потянувшись к телефону. Она вопросительно взглянула на Билли.
– Ты что, так и будешь здесь стоять весь день?
– Насчет вашего норкового манто…
– Нет. – Голос Олимпии принял угрожающие интонации. – И не смей испытывать удачу. – Она указала пальцем на дверь. – Вон! Вон и еще раз вон. Пока ты здесь работаешь, мне не нужна лишняя головная боль!
Билли тихо закрыв за собой дверь, слегка улыбнулась. Для начала неплохо, подумала она, все еще впереди. Постепенно, медленно, потом пойдет лучше. Она готова была заключить пари, что к концу года норковое манто Олимпии будет лежать в нафталине.
44
– Хорошо, дорогой, – спокойно сказала Анук. – Еще рано паниковать, давай пока разберемся с этим. И в порядке важности.
Антонио, сидя против нее за столиком в ресторане „Кот Баск", тихо выругался.
– Все важно, и ты это знаешь.
– Антонио, – продолжала успокаивать его Анук, – позволь мне самой судить. В конце концов, – и тут она улыбнулась, – ведь я специалист по улаживанию, n'est-ce pas?