– Да, кстати, – мимоходом заметила она, подхватывая палочками очередной кусок, – не ругайтесь, но я передала в дар демонстрационному дому с Саутгемптоне двадцать тысяч долларов. – И она с удовольствием принялась за огромного моллюска.
– Двадцать тысяч, вы сказали? Кивнув, она проглотила кусочек.
– Не волнуйтесь, они из статьи для связей с общественностью, все это не подлежит обложению налогом.
– Да, но… демонстрационный дом декораторов? Я думал, мы торгуем одеждой.
– Да, торгуем, – подтвердила Эдвина с довольным видом, – но в день открытия они планируют специальное шоу модной одежды. Знаю, до этого еще далеко, но как только я узнала, то тут же ухватилась за эту возможность. И двадцать тысяч открыли дорогу. Просто невероятно, что могут сделать деньги, все эти прекрасные, изумительные доллары.
– Когда планируется шоу?
– В том-то и вся прелесть! В конце мая, на уик-энд в День памяти, представляете?
– Вы шутите! – Он просто не мог поверить.
– Я не шучу. Буквально накануне нашей основной официальной презентации. Получается прекрасная связка. Но вы еще не знаете главного.
– Как, есть еще что-то?
– И много. Приготовьтесь. Это полный кайф. – И, чтобы усилить эффект, она выдержала паузу.
– Так что же?
– Председателем комитета демонстрационного дома является Анук де Рискаль! – сообщила она проникновенным голосом.
– Да как же вам удалось добиться ее согласия на показ ваших моделей? Учитывая вашу взаимную любовь, я бы сказал, что она должна драться, как…
Эдвина победно улыбнулась.
– Она не могла, потому что она этого просто не знает, по крайней мере – пока. Анук уехала на две недели.
– А вы как раз и воспользовались этим? Вступив в переговоры с другими членами комитета? Так?
– Ну, я намекнула…
– Что передали в дар деньги?
– Правильно. И в благодарность они тут же проголосовали. Не дожидаясь возвращения Анук!
– Представляю, что с ней будет, когда она узнает об этом! – засмеялся он, а затем восхищенно произнес: – Знаете, вы никогда не перестанете удивлять меня. Не понимаю, как вам это удается. Рекламу, которую мы получим благодаря такому событию, невозможно купить и за сумму в десять раз большую, чем та, которую вы дали.
– Подождите. Есть еще кое-что покруче, во всяком случае для меня. Во-первых, самому Антонио де Рискалю придется представлять мою коллекцию. Он заранее согласился на это очень, очень давно.
– Не разыгрывайте меня! – Теперь он слушал с открытым ртом.
– Конечно, это случилось еще до того, как он узнал, что это будет моя коллекция. И попомните мои слова: в данном случае – а это благотворительная акция – он не посмеет отказаться. А во-вторых, Анук, хотя она сама пока этого не знает, как председатель должна будет надеть модель, лично созданную самим автором представляемой коллекции, иными словами – мою! И она тоже не сможет отказаться. Такова традиция!
Лео хохотал во все горло.
– Нет, Эдс, вы что-то особенное!
– О, я стараюсь, стараюсь, – скромничала Эдвина, но по лицу ее было видно, что ей очень приятно.
– И вам это удалось. – Продолжая смеяться, он подцепил своими палочками очередной деликатес и поднес ей ко рту. – Съешьте, а то забудете.
Она покорно открыла рот и принялась медленно жевать.
– Вам нравится?
– Больше чем нравится.
– Прекрасно, – улыбнулся он, – я приготовил это специально для вас.
– Сами? – Она недоверчиво покосилась на Лео. – Или соврали, а на самом деле заказали?
– Это было сделано моими собственными талантливыми руками.
Положив палочки, она выбирала, что бы еще съесть. Затем улыбнулась.
– Знаете, когда-нибудь кому-то очень повезет – вы будете прекрасным мужем.
Что-то мелькнуло в его глазах, и изменившимся голосом он спросил:
– Ей повезет или мне?
– Ну конечно, ей. Совершенно определенно, – тут же ответила Эдвина.
Он в упор смотрел на нее.
– Значит, вы действительно считаете, что вам повезло? – тихо произнес он.
В этот момент она протягивала руку, чтобы взять кусочек морского ежа.
– Я… наверное, я не поняла. – Она перестала смеяться, сразу став серьезной.
– Эдс, выходите за меня замуж, – тихо вымолвил он. – Пусть нам обоим повезет.
У нее дрогнула рука, и зажатый палочками кусок упал в тарелку.
– Пожалуйста, не шутите так больше! – сердито прошептала она.
Он посмотрел на нее долгим взглядом.
– Я не шучу.
– Лео… – Она откашлялась и положила палочки. – Вы мне действительно нравитесь. Вы мне правда очень нравитесь. И вы знаете это. Но… я вас почти не знаю. Все, что связано с вами… окутано тайной.
Он пожал плечами.
– Собственно, и знать-то почти нечего.
Она улыбнулась.
– Наоборот. Я уверена, существует немало тайн.
– Означает ли это, что вы отказываете?
Эдвина нахмурилась, но выдержала его взгляд.
– Нет, не означает. И я не хочу портить такой романтический вечер. Но мне кажется, сейчас еще слишком рано, чтобы предпринять такой серьезный шаг.
Когда-то я слишком поспешно вышла замуж. Если я снова решусь, то хочу, чтобы это было навсегда.
– Я люблю вас, – прошептал он. – И моя любовь – навсегда.
Она вдруг почувствовала, что ей необходима какая-то встряска. Слишком много всего, и слишком быстро. Ей надо подумать.
– Давайте поднимемся наверх, и вы мне покажете ваш сад со скульптурами.
– Хорошо. Только я принесу накидку, на такой высоте вам будет холодно. И туфли лучше снять, можно поскользнуться на ступеньках.
Она кивнула и сняла туфли.
Прозрачная лестница оказалась не только опасной, по ней было просто страшно подниматься, а наверху было не просто зябко, там было леденяще холодно. Сильный ветер буквально рвал одежду.
Она плотнее закуталась в накидку.
Огромный сад занимал всю крышу. Пол покрывал толстый слой гладких камешков, и повсюду стояли скульптуры.
Произведения известных скульпторов – среди них такие, как Роден и Генри Мур, каждое с индивидуальной подсветкой, и они тоже таинственно „парили" в окружающем темном воздухе. А за всем этим, обрамленные кольцами света вокруг мостов над Ист-Ривер, бархатную темноту ночи прорезали сверкающие башни Манхэттена.
– Как прекрасно, Лео! Боже мой, у вас целый музей! А какой вид! О Боже!
И вдруг она со всей силой схватила его за руку.
– Что случилось?
Они стояли около края крыши, и только сейчас она заметила, что нет ни стенки, ни перил. Не было ничего! Крыша просто обрывалась вниз.
– Лео… – Она чувствовала слабость.
– Если вы приглядитесь, то заметите, что есть ограда.
Она посмотрела. Да, действительно, ограда. Доходящая до пояса стенка прозрачного стекла создавала впечатление полного отсутствия какого-либо ограждения.
– Не волнуйтесь. Это надежно. Здесь специально укрепленное стекло, видите? – Он потряс его, и стекло почти не дрогнуло.
Эдвина наклонилась вперед, но тотчас же закружилась голова, и она резко отпрянула назад. Он поддержал ее.
– Вам плохо? – в голосе послышалось неподдельное беспокойство.
Обхватив его за шею, она прошептала:
– Меня тошнит! Не переношу высоту!
Но он словно не слышал. Не отрываясь, он смотрел на город.
– Эдс, взгляните на огни! – Он указал рукой на дома, сиявшие вокруг драгоценной россыпью. – Вы знаете, что это такое?
– Да. – И она спрятала лицо у него на груди. Она не хотела смотреть, не могла.
– Это Манхэттен, Эдс! Центр Вселенной!
Она кивнула.
– Будьте со мной, Эдс, и все это станет вашим. Несмотря на головокружение, она открыла глаза и посмотрела на него.
– Вы соблазняете меня, как дьявол!
Он запрокинул голову и захохотал.
– Мы… теперь мы можем спуститься? Здесь ужасно холодно.
– Конечно. Я сразу не понял, что вы боитесь высоты. – Лео обнял и нежно поцеловал ее.
Она перестала ощущать холод, ледяной ветер вдруг стал восхитительно теплым.
– Лео, сейчас время для любви! – сказала она хрипло. – Давайте вернемся и насладимся жизнью!