— Я верю в вас!
Не произнеси он этой последней фразы, я бы чувствовал себя свободнее.
По пути в Нью-Джерси Крейг не сказал ни слова. Машина несла нас по Джордж Вашингтон Бридж. Я сказал:
— Джордж Вашингтон Бридж.
Он не ответил. Я сказал:
— Где-то здесь живут друзья моих родителей. Может, заедем к ним? Напоят чаем.
Вместо ответа он с раздражением резко свернул с хайвэя. Мы покатили по густо обсаженной деревьями улице, сквозь них просвечивали дорогущие дома.
— Вон дом Эдди Мерфи, — хмыкнул Крейг.
— Да ну? Я думал, он живет в Голливуде…
Крейг был не в настроении развивать эту тему. Он вообще был не в настроении. Мы остановились у шикарного особняка. Мерцающие за деревьями окна. Узнаваемые рэп-басы. Чьи-то голоса.
— С тебя десять долларов, Миша, — повернулся ко мне Крейг.
— За что?
— Я заплатил толл перед Джордж Вашингтон. Плюс бензин.
— У меня нет денег. Вычти из того, что я получу, когда толкнем траву.
— Нет.
— Нет? — переспросил я огорошенно.
Крейг не ответил. Он мрачно и обреченно смотрел в темноту.
Я отдал ему десятку, и мы вышли.
— А здесь красиво, — я огляделся по сторонам. — Просто парк, а не участок.
Я сделал несколько шагов в сторону бассейна. Он с силой схватил меня за локоть. Лицо было искажено. Он толкнул входную дверь и вошел в дом. Я за ним.
Внутри меня чуть не сбил с ног матерный речитатив Стоки Фингаза, клянущегося, что нет ничего хуже продавшихся ниггеров, которые единственно на что годятся — это стирать ему портянки в тюрьме. На огромном кожаном диване и в креслах расположились упитанные белые парни с холеными лицами, в бейсбольных кепках, в майках «Поло», осоловевшие от травы. По кругу ходил блант, на столах кучки марихуаны. В общей сложности на килограмм. Все с отсутствующим видом смотрели на экран с порнофильмом. Парень с коротким ежиком — самозабвенно. Он заведен, его глаза широко раскрыты. Он комментировал происходящее с профессионализмом футбольного репортера.
— Щас за грудку, — говорил хриплым, ржавым, как заброшенная пилорама, голосом. — Щас наклонит ее дюйма на четыре вперед. Видел, как он это сделал, Джек?
Самый представительный встал с места.
— Пойдем со мной, Крейг, — кивнул нам обоим.
Поднялись наверх в спальню.
— Отчим и моя мама недавно купили, — показал парень на огромную водяную кровать. Трех- или четырехспальное лежбище на всю комнату, верх из прозрачной пленки, видно, как внутри перекатывается вода. Парень прыгает на постель, постель колышется, он вместе с ней.
— Не протечет? — спрашиваю.
— Ни в коей мере. Протекает только отчим.
— Смотри, что еще у меня есть. — Он извлекает из стола пистолет и вертит в руках. — Еще не применял, но хотелось бы. Если надо, застрелю поганого ниггера. Думают, что только у них пушки. Не обижайся, Крейг, к тебе не относится, сам знаешь, что я не про тебя. Спускайтесь вниз, ребята, деньги принесу в гостиную.
Мы спустились, парень остался играть с пистолетом.
— Надеюсь, ты принес нам хорошую траву, — поднял один голову с дивана. — Потому что мы курим лучшую, не как негры с Джексон авеню.
— Тебе не нравятся негры? — повернулся я к нему.
Крейг нервно дернул плечами.
— Есть черные, а есть негры, — ответил тот. — Не обижайся, Крейг. Ты нормальный парень, но сам знаешь, что среди таких, как ты, есть ниггеры.
Крейг молчит. Ему хочется поскорее уехать. Я смотрю на парня на диване.
— Знаешь что, — говорю, — эти самые негрилы с Джексон авеню смеются над вами. Америка завяла бы и стухла без тех, кого вы зовете ниггерами. Удивляюсь, почему Крейг не влепил одному из вас.
— Влепил? — отозвался другой. — Крейг все еще верит, что он на плантациях, и вкалывает на нас вместе с Андре.
Крейг не торопясь взял со стола кухонный нож, воткнул в диван, где они сидели, и аккуратно вспорол. Все вскочили с мест. Наверху раздался топот. На лестнице стоял представительный и наводил на нас пистолет.
— Я тебя замочу, негр! — крикнул он почему-то мне, а не Крейгу.
Мы с Крейгом вылетели на улицу. Весь путь назад молчали. Когда подъехали к его дому, он резко остановил машину и выключил зажигание.
— Вонючие расисты, — пробормотал я, чувствуя свою вину.
— Ты сорвал дело. — Крейг говорил на повышенных тонах. — Кто тебя просил открывать рот? Как я приду к Андре без денег? Что ты знаешь о расизме? Ты когда-нибудь ходил по Нью-Йорку с темной кожей? Ты знаешь, какое это ощущение? Что ты понимаешь во всем этом, скажи мне?