Луг, на котором я лежал, был на уровне моих глаз, весь. Трава была зеленым морем, пронизанным солнцем, она волновалась так безмятежно, что это совсем не походило на нашу жизнь. Было сонно и тихо, ее мир существовал параллельно нашему, о нем никто не знал. Я сказал себе, что пролежал бы здесь всю жизнь.
Солнце припекало, не хотелось делать ничего, кроме как лежать, глядеть, чувствовать, как рядом с лицом шевелится травинка. Правда, я не мог понять, при чем тут фестиваль в Гластонбери, который мне ни с того ни с сего вспомнился. На травинку опустился мотылек. Обычный, но в такой близи он был невероятно красивый. Размером с джип, припаркованный у дверей школы метрах в ста отсюда. Я наблюдал за мотыльком, пока он не улетел. Тогда я подумал, что если оставить только траву, деревья, птиц, бабочек и солнце и убрать все остальное, то, возможно, и получится рай. Главное, чтобы не было людей.
Я встал и поплелся к общежитию. Когда поднимался по ступенькам, вспомнил, что еще не видел сегодня Эстер. Припаркованный джип, только что выглядевший размером с мотылька, был ее. Самой ее нигде не было. Джип с очень высокой посадкой, огромными колесами, амортизаторами напоказ, с оцарапанной и облупленной краской, весь заляпанный грязью. Из блокбастера про Америку — которого я не видел. Какой-нибудь фильм Тарантино, который ему еще предстояло снять: гонки на старых американских машинах, смуглая красотка за рулем…
На поляне перед кампусом топталась группа людей. Среди них Лялька. Она попивала водку с преподавателями. Она и сама преподавательница, ей под сорок, но все звали ее Лялькой. С ней было просто, она внушала доверие, ее все любили.
— Миша! — поманил меня аспирант Мартин.
— Хочешь водки? — спросили меня почти хором, когда я подошел. — По случаю выходного?
— Сегодня выходной?
— Видно, как ты активно участвуешь в жизни школы, Миша. — Лялька нежно погладила меня по голове. Любили ее все, но мы с ней еще ощущали особую связь между собой. — Наверное, и в церковь сегодня не пошел? — дружелюбно спросила.
— Сегодня воскресенье? Тьфу ты! Так хочу попасть в церковь! Каждый день об этом думаю. Подумаю и забуду.
— Ты и раньше так говорил. Ты что, целый год каждый день думал о том, как хочешь попасть на службу?
— В принципе, да. Иногда даже молюсь, чтобы Бог помог мне оказаться в церкви.
— Молиться, чтобы попасть в церковь, вместо того чтобы взять и пойти туда, — это сильно. Туда попасть гораздо легче, чем ты думаешь. Просто встать в воскресенье на час раньше.
— Я и об этом молюсь.
— Чтобы встать в воскресенье на час раньше? А чтобы просто встать?
— Сил нет, Лялька! Возьмешь меня с собой?
— Взять возьму, только ведь ты все равно не пойдешь. Легче битый год страдать, чем один раз на час раньше встать. — Она обняла меня и поцеловала в щеку.
Я тоже ее поцеловал.
— Я тебя так люблю, ты бы знала!
Водку мне налили в фарфоровую чашку с золотой каймой. Было приятно стоять в этой компании.
— Что такой рассеянный, Мишка? — улыбнулся Мартин. Он был счастлив, что говорил по-русски с русскими людьми и пил с ними водку.
— Не знаю. — Я обернулся на джип. Что-то он мне подсказывал. Затемненные окна глядели с человеческим выражением. Ну через солнцезащитные очки. Машина о чем-то напоминала. Из-за этого я волновался. От нее несло старым американским вестерном.
Разговор в компании был живым. Тема одна — «Только посмотрите на Мишу, он не с нами! о чем он думает, интересно?». Я стоял и держал в руках чашку, полную водки. Солнце жарило голову, водка нагрелась. Пить не хотелось, но и выливать не хотелось, все-таки я из России. Стоял и нехотя делал маленькие глоточки.
Донесся звук приближающегося мотора. Показался «Харлей». Эстер прижалась к парню за рулем. Парень в черной косухе остановил мотоцикл и снял шлем. Эстер слезла с заднего сиденья и пошла к общежитию. Выглядело, что эти двое вообще друг друга не знают, чужие.
На ней было мини-платье, легкий подол бил по темным ногам. Еще на ней были грязные ковбойские сапоги. Вместе смотрелось стильно. На меня опять пахнуло той Америкой, в которой я никогда не был и хотел быть. Она сразу заметила меня и подошла. Я спросил, как она. Она не ответила, просто осталась стоять рядом. Я немедленно расцвел — она просто так стоит рядом и мне не надо ничего говорить.