— имел романтическую близость с девушкой, которая стоит на том, что встречалась с Китом из «Prodigy» еще до основания группы;
— утверждаю, что счастливейший момент в моей жизни был, когда нью-йоркский полицейский обозвал меня грязным ниггером;
— имел четыре внетелесных опыта.
Все эти пункты не имели бы ценности и веса без наличия у меня романа с Эстер Ричардсон.
Взрослое поколение Русской школы хорошо ко мне относится, потому что я:
— вырос в интеллигентной среде, что невольно сказывается на моем душевном складе, несмотря на всю мою безалаберность. Могу соответствовать общему уровню, иногда вставляю в разговор имена поэтов и писателей;
— не был пионером;
— во избежание армии путешествую по свету и какой уже год живу практически без крова над головой;
— вместе с православной частью учителей Русской школы езжу в церковь, где иногда исповедуюсь и причащаюсь;
— дружу с детьми преподавателей;
— расположен практически ко всем в Русской школе.
Все эти пункты не имели бы ценности и веса без наличия у меня романа с Эстер Ричардсон.
Я, Эстер и все остальные члены Русской школы идем в актовый зал. Сегодня капустник. Я и Эстер садимся в центре зала. Эстер держит меня за руку. Еще до того, как открылся занавес, раздаются смешки. Люди здесь расположены веселиться.
Занавес наконец поднимается. Появляется мой дружок Фима. Выходит на середину подмостков и обращается к аудитории:
— Совсем не хочется идти на занятия.
Одобрительный хохоток из зала. В Русской школе очень благодарная публика. Это же капустник, принято смеяться.
— Вот только что делать? — продолжает Фима. — И на уроке скучно, и одному скучно. О! — радостно всплескивает он руками. — Вон идет Миша Найман — лучший человек, с которым можно скоротать время, пока прогуливаешь уроки!
Под истерический гогот и бешеные аплодисменты на сцену вываливается студент с черными кистями от швабры на голове. Он идет шаркающей походкой, сгибаясь под тяжестью неизвестно чего, и вот-вот рухнет от изнеможения.
— Здорово, Найман! — заговорщически говорит Фима в зал.
Под гогот и овации студент с черными кистями начинает гнусавить что-то нечленораздельное, сопровождая это жестами, сильно напоминающими жесты рэпера. На сцену выбегает девушка с черными волосами до попы и с горой тряпок, подоткнутых под майку, изображающих непомерную грудь. Публика в экстазе, девушка начинает бегать вокруг студента с черными кистями и кричать: «Мишенька! О, Мишенька!».
В зале расстроенная Эстер сжимает мне руку:
— Я что, правда такая?
Актер с черными кистями не дает мне ответить, потому что с ним чуть не случается припадок. С помощью Фимы он покидает сцену. Девушка еще какое-то время бегает кругами по сцене и тоже удаляется.
Пока за кулисами актеры готовятся к новому номеру, на сцене появляется Карен — девушка, с которой я должен был работать это лето. Для убедительности Карен держит под мышкой папку. Растерянно оглядываясь, обходит сцену. Так же растерянно останавливается перед залом и задает вопрос: «Вы не видели Мишу Наймана?». Взрыв дикого хохота. Громче всех смеются те, кто знает, что в офисе, где работала Карен, я появился от силы два раза за лето. Все довольны. Капустник более чем оправдывает ожидания.
В следующей сцене Фима с важным видом стоит напротив группы студентов. Он играет режиссера Петра Григорьевича Королева, который специально был приглашен из Москвы ставить со студентами спектакль на русском. Рядом с «Королевым» стоит парень с черными кистями на голове. Его функция — переводить. Он стоит нетвердо и смотрит куда-то наверх. Королев, он же Фима, дает по-русски подробнейшие инструкции по поводу предстоящего спектакля. По мере объяснения он впадает в транс, присущий человеку искусства. Наконец поворачивается к студенту с черными кистями и с сияющей улыбкой говорит:
— Переводи, Миша.
Студент смотрит на прожектор под потолком, переводит мутный взгляд на зал и говорит по-английски:
— Королев… это… говорит, чтоб вы все завтра тут были…
Реальная сцена с моим участием произошла в Фимином присутствии и, стало быть, произвела на него впечатление, раз он решил воспроизвести ее на капустнике. Хохот.
В перерыве опять появляется девушка, с которой я должен работать, и под одобрительные смешки опять спрашивает, не видел ли кто Мишу Наймана.
Фима с приклеенной ватной бородой, изображающий Трофимова, объявляет славянский фестиваль открытым. Он машет рукой, занавес открывается. На сцене студенты в русских народных костюмах. Перед ними все тот же парень с черными кистями лежит на спине. На нем сидит девушка с черными волосами до попы и грудой тряпок под майкой и самозабвенно кричит: «Да, Мишенька! О, да!». Эта сценка находит наиболее теплый отклик среди молодой части публики.