— Бейби, — сказала она, — знаешь, этот разговор, который вел парень, он был, конечно, гнусный. Но, с другой стороны… То, что он сказал про бриллиант… Гнусно, конечно, я знаю… Но все равно… Я просто подумала… Бейби, это такая несправедливость, что нам надо тащиться в этом дурацком автобусе целых три дня! Это так меня бесит!
— Раздражающий фактор, — сказал я по-русски.
— Да. Раздражающий фактор, — повторила она за мной. — Свинство просто.
— Черт! Три дня правда много! — согласился я.
Автобус останавливался иногда в городишках совсем затхлых, их названия не задерживались в моей голове. Мы перекусывали в кафе, находили, у кого купить, когда кончалась, марихуану, прогуливались по ближайшим к автостанции улочкам, встречали местных типов и просто сумасшедших. Они подзаряжались жизненной энергией от деревьев, пленялись Эстер, сравнивали ее с картиной Рембрандта «Ночной дозор», не одобряли ее выбора — меня. Она, наоборот, не упускала случая подчеркнуть, как ей повезло, обращалась ко мне «Мишенька», «бейби» и «любовь».
И вот я стою посередине автобусной станции в Миссури. Странно все-таки, что Эстер вот так оставила меня одного. Я понимаю, ей надо проверить что-то насчет билетов и, там, расписания, но мне от этого не легче. Я забыл все, что было до этого, и пребываю в полном неведении, что будет потом. Предыдущая жизнь стерлась, я выкинут в неизвестность. Все вижу как впервые. Автобусная станция — экран огромного телевизора. Цвета не яркие, а ультраяркие. Изображение такой невероятной четкости и живости, что знаешь наверняка — такого клевого телевизора пока еще не изобрели. Каждый, кого он показывает, — личность, каждый имеет лицо.
В правом верхнем углу экрана логотип MTV. Я нахожусь в центре грандиозного R’n’B или RAP-видеоклипа. KRS-1 или Master P — не важно. Декорации — гигантское здание автобусной станции. Клип снят в режиме «вырви-глаз». Кадры будто специально лакированные. Идея клипа — показать беспорядочное движение внутри здания как хореографию.
То и дело через кадр проплывают морячки в ярко-белых выглаженных рубашках и шортах. Деловито переходят с места на место, громко окликая друг друга по имени. Впечатление, что они едут не на армейскую базу, а с одного курорта на другой. Толстые негритянки в огромных шляпах и платьях, желтых как канареечное оперение, переговариваются, перебивая речь взрывами хохота. Они здесь, чтобы придать рэпу реалистичности.
И, конечно, R’n’B-девушки на подтанцовках — без их присутствия не обходится в клипах ни один рэпер, надеющийся срубить хоть сколько-нибудь денег. Девушки-красавицы, которые не боятся путешествовать в одиночку, в основном негритянки, ждут чего-то под плотоядными взглядами мужчин. Те хищно смотрят, но подойти не решаются.
Ну и, ясное дело, гангстеры. Ближайшие люди из команды рэпера, которые всегда стоят за ним в его клипах и выглядят круто и без колебания выпустят пулю в того, кто в своем рэпе осмелится неуважительно отозваться об их патроне. В рваных панамах, с золотыми зубами, в потрепанных куртках, живописные необычайно, они снуют по станции и бросают на всех преувеличенно дружелюбные взгляды, от которых становится не по себе.
Тут начинается сам рэп. Огромный-преогромный негр-качок в грязном разбивчатом стиле бросает свой речитатив, словно пытается завершить не оконченную до этого фразу:
— …Чувак, если ты думаешь, что твой KRS-1 что-нибудь стоит, ты, наверное, так же уверен, что этот ночной горшок у тебя на башке называется шапкой.
Это он белому парню.
Белый совсем странный. Лаптей ему не хватает или валенок. Форменный Иванушка-дурачок из советского мультика.
— Мэн, KRS-1 — оригинальный философ, — пищит Иванушка тонким фальцетом. Он бэк-вокалист. — У KRS самые глубокие тексты. Если ты послушаешь его, когда сидишь один дома…
— Мне плевать, какой он философ! — намеренно соскакивает с бита качок. — Master P самый гангстерский гангстер на тысяча девятьсот девяносто девятый год…
Тут время припева.
— Master P, — ревет негр низким басом.
— KRS-1, — вторит ему бэк ломающимся дискантом.
— Master P!
— KRS!
Второй куплет.
— А ты спроси у того чувака, который околачивается рядом с нами, кто лучше, — неожиданно начинает Иванушка первым номером.
— Да, давай спросим у этого белого, который… — идет вторым негр, ничуть не портя впечатления, а наоборот придавая песне уличное звучание.
— Я свою девушку жду, вот что я делаю, — вступаю я не очень уверенно. Я здорово нервничаю. У меня мало опыта. В жизни рэповал два раза от силы, поэтому мой голос дрожит.