— Ну прямо как пират, — сказала Эстер. — «Не будь моя кличка Эскобар. Свистать всех наверх, гром и молния!» И вообще то, как вы говорите…
— Пират сидит рядом со мной, — засмеялся он, кивнув на соседа. — Вот кто настоящий пират.
— Что? — поднял голову флибустьер.
Меня поразила его улыбка. Растерянная. Не такая, какая должна быть у флибустьера.
— Правда, вы совсем не пират? — сказала ему Эстер. — Ваш новый сосед, он — да. А вы не пират?
— Н-не знаю… — протянул флибустьер.
Он заробел как будто, и выражение лица у него сделалось наивным. Эскобар рассмеялся. Я тоже. Дорожная болтовня, необязательная доброжелательность, перемена настроений. И вдруг мы с Эстер одновременно повернули головы, как будто знали, что за окном автобуса можно будет что-то увидеть. И правда — кактус. Я почувствовал волнение. Мы еще не были в Техасе, не говоря уже о Нью-Мексико, но все равно этот кактус, растущий около обочины, стал знаком, что что-то изменилось. И что все будет по-другому.
— Видели? — повернулась Эстер к Эскобару.
— Видел. — Наш черный приятель казался взволнованным не меньше нашего.
— Похож на пейот, — сказал я.
— Вы их продавали? Пейоты? — спросила Эстер негра.
— Я продавал крэк, милая. Пейот — это чтобы заставить тебя мечтать. Крэк — чтобы свести с ума. Но и то и другое изобрел дьявол. Хотя большую часть своей жизни я был врачевателем душ, детка, — смерил он Эстер пронзительным взглядом. — Встреть ты меня до того, как я нашел Бога, и я бы продал тебе лекарство, которое бы сделало твою пышную грудь впалой, как расселины Большого Каньона.
— Вы сейчас о политике? — вмешался в разговор флибустьер. Он все еще как будто пребывал в смятении.
— Что? — ничего не поняли мы.
— Извините, — почесал он в затылке. — Мне показалось, вы сейчас о политике. Или социологии.
Мы все откинулись на спинки кресел. Эстер берет мою руку и кладет себе под майку. — Чувствуешь, как горячо, бейби? Любишь такую правду жизни?
— Тебя люблю, а не правду…
— Иногда мне кажется, что я несу на себе груз из-за того, что ты меня любишь так, как ты меня любишь.
— Знаешь, я всегда могу убрать руку…
— Мишенька, что ты делаешь? Положи обратно! Я пошутила! Все, что я говорила, ерунда!
Я был в приподнятом настроении. Так случалось всякий раз, когда Эстер признавалась мне в любви. Начинало казаться, что все в порядке и я живу не зря. Еще мне было приятно, что я познакомился с Эскобаром и флибустьером.
Я пошел в туалет. Настроение было уже отменное.
В последнем ряду сидела женщина. У нее были сильно накрашены губы и глубоко расстегнута кофточка. На левой груди татуировка — сердце, треснувшее посередине, и под ним надпись «Ники». Я уставился на надпись. Моего английского друга так звали — Ники.
Женщина подняла голову и посмотрела на меня.
— Как дела, милок?
— Ники, — прочитал я вслух.
— Милейший человек, — подхватила она, — недавно женился в третий раз. Жаль только, что отбывает пожизненное. А ты?
— Моего лучшего друга в Англии так звали — Ники.
— Хороший парень?
— Отличный! Первый сорт! Правда немного несчастный и наркоман. Сирота. Бездомный. Он бы вам точно пришелся по душе.
— Да, действительно, жаль, что я его не знаю! Конечно, понравился бы.
Она стала улыбаясь смотреть в окно. А я все перечитывал имя Ники на ее груди и вспоминал моего брайтонского товарища. Жалкий и несчастный. С нежной душой, вывернутой наизнанку. Его сердце разбито так же, как вытатуированное на груди этой женщины.
— Очень хочется курить, — повернулась ко мне женщина. — Страх, как хочется. У вас не будет сигаретки?
Я дал ей одну.
— Можно еще одну? Для моей подруги…
— Пожалуйста.
— Спасибо, — она положила обе сигареты в нагрудный карман рубахи. — Для Алисы. Вторая сигарета для Алисы.
Она сегодня летит из Аляски в Атланту. А завтра переезжает в Нью-Мексико. У нее страшно напряженная жизнь.
— Очень рад, — ответил я. Не знал, что сказать.
— Знаете, — хитро прищурилась женщина, — у этой милейшей особы впереди меня, — она указала на старуху перед собой, — тоже серьезнейшие проблемы. Скажите ему, Хелен.
— Сказать мне что? — спросил я.
— Ей тоже сигарету хочется…
— Так бы и говорили, — я протянул старухе пачку. Старуха, не глядя на меня, вынула из пачки сигарету.