Мне стало жалко Лилу. Мне было хорошо и хотелось, чтобы всем было так же.
— Лилу, послушай, — заговорил я. — Там сзади мои друзья, прекрасные люди. Эстер, флибустьер и мой новый черный друг. Он совсем недавно нашел для себя Бога. Они будут рады познакомиться. — Я видел, что Эстер, флибустьер и Эскобар с радостью смотрят на Лилу. Мною руководила навязчивая идея сделать ее счастливой. — Они тебя поймут. Мы будем пить виски, сидеть разговаривать, и будет отлично.
— Ты иди, а я приду.
Я шел к своим друзьям. Жизнь все еще была хороша, мозг омыт «Тичерс». Я смотрел на моих трех друзей и был уверен, что им так же замечательно, как мне. Мне не терпелось рассказать им о новой знакомой. Я не сомневался, что они будут благодарны за нашу замечательную встречу и идею пригласить ее.
— Там Лилу. Замечательная женщина. Она сейчас придет сюда. У нее столько проблем! Собираются отнять ребенка, представляете? Ну не классно?
— Что классно? — спросил Эскобар.
— Что она идет с вами знакомиться! У нее бутылка. Будем сидеть и пить виски! Вы ее поймете. Вы ее оцените. Класс!
— Черт! — выругался Эскобар. — Не надо мне никакого виски!
Тут я понял, что никто, кроме меня, не думает, что это классно. Выражение их лиц меня обескуражило. Я даже начал надеяться, что Лилу не придет. Но было поздно — силуэт возник в проходе, ее слегка пошатывало. Рубашка на ней была расстегнута почти до пупа.
— Это Ники! — представил я грудь Лилу. — Мой лучший брайтонский друг! Грустно, что он не с нами! Ники так любил выпить!
Лилу уселась впереди нас. Не поздоровавшись. Она подносила бутылку к губам и делала по несколько глотков кряду. Дышала, вытирала подбородок и губы, переводила дух и выдавливала из себя матерное ругательство. Как комментарий к происходящему. Флибустьер и Эскобар угрюмо наблюдали за ней. Я с некоторым трудом вспомнил, что всех люблю, и что Лилу здесь, и надо, чтобы ее пожалели.
— За дружбу! — крикнул я. — И, несмотря на то, что сейчас у Лилу очевидные проблемы, она не должна падать духом. Она должна знать, что все мы рядом! За Лилу!
Лилу резко повернулась ко мне, ее лицо исказилось гневной гримасой, и она наотмашь ударила меня по щеке.
— Что ты орешь, сука? У меня ребенок! Ты понял — ребенок! А ты орешь. — Она бы ударила меня еще раз, если бы Эскобар не перехватил ее руку и не отвел ее на место.
Дальше мы ехали молча. Эстер посмотрела на меня с грустью. И, кажется, с обидой. Словно говорила: вот видишь! Я ощущал, как огромное пятно расползается по правой половине моего лица, но стеснялся спросить Эстер, так ли это.
Эскобар с флибустьером шутили и смеялись. Радовались жизни, как дети. Это вызывало у меня восхищение. Чтобы один человек, едущий из такого страшного прошлого, и другой, направляющийся в несомненно непроглядное для него будущее, могли быть такими веселыми! Я огляделся. Я и не заметил, когда у мрачных пассажиров успело так радикально исправиться настроение. Все шутили и смеялись. Весь автобус был таким.
Толстая тетка лет сорока о чем-то взахлеб болтала с пареньком лет четырнадцати со сверкающим взглядом. В ней был такой напор, что я начал опасаться за благополучие парня. Девушка с наушниками танцевала, не отрывая зад от сиденья, так шикарно, что взгляд было не отвести. Вечеринка в автобусе! Рейв! Люди перегнулись через кресла и перебрасываются фразами. Я прислушался, о чем они говорят. Там религия, тут религия. Я и забыл, что Америка одна из самых верующих стран в мире, особенно в этих краях. Пассажир там, пассажир тут, каждый исповедует свою веру, и по тому, как они заведены, видно, как это им важно.
Пятиминутная остановка. Я и флибустьер курим у автобуса. Его глаза горят.
— Знаешь, что мы делаем? Выходим несколько тысяч человек в пустыню, вывозим мощнейшие колонки, заводим музыку, танцуем и приносим хвалу Богу!
Ну что это, если не рейв?
Идем обратно. Вжжжжум! — взревывает двигатель. Молодой сосед толстой тетки — паренек со сверкающим взглядом — поворачивается к нам.
— Знаете что? Я всю жизнь прожил в Техасе. И могу сказать одно: не так уж он и плох. — Нет места на земле, где бы было плохо таким, как он.
Девушка продолжает танцевать сидя и корчит гримасы, подпевая. Ей очень нравится эта песня — вот и все, что она хочет показать.
За ней сидят два парня.
— Я с тобой согласен, — говорит один собеседнику. — Совершенно с тобой согласен…
— Все строится на доверии, чувак! — учит его уму-разуму второй. — Если бы я начал подозревать мою девушку, это бы разрушило наши отношения. Ну и что, что она с Диззи уехала на выходные? Пока я не подозреваю измену, нет и измены.