— Хороший сегодня день, — сказал я. — Отличный, правда?
— Как сказать.
Я думал, о чем бы еще его спросить. О том, зачем пришел в туалет, я думать забыл.
— Что вы имели в виду, когда сказали, что день вроде как не очень? — спросил я.
— А что, очень, что ли? Если автобус второй раз подряд отменяют, это очень? А тебе приходится здесь…
— Что тебе здесь приходится?
Он на меня странно посмотрел. С таким выражением, что я немного струхнул.
— Слушай, парень, ты что это так светски настроен? Как будто в туалет зашел не пописать, а кофе попить. Тебе поговорить не с кем?
— Почему это? Меня девушка ждет снаружи.
— Это хорошо, что девушка. А то я подумал, ты сюда заглянул на раут.
Он снова принялся прихорашиваться. На меня никакого внимания. Развлекался с галстуком.
— Так чем вы все-таки занимаетесь? Пока ждете автобус?
Он повернулся ко мне довольно испуганно. Глаза даже выпучил.
— Слушай, вам с подружкой нечем заняться? У вас все нормально в личной жизни?
— Все очень хорошо.
В этот момент в сортир вошел парень со спортивной сумкой через плечо. Не посмотрев на нас, сразу двинул в кабинку и заперся. Я и лысый сразу замолчали. Шум из кабинки раздавался внушительный, при таком продолжать разговор неудобно. Как будто там происходит что-то важное и мы с нашей болтовней не выказываем гостю достаточно уважения. Парень спускал воду, поправлял, мне показалось, бачок, как сантехник. Вскоре дверь кабинки открылась. В полной тишине он вышел и направился к выходу. В последний момент развернулся.
— Ребята, вы же сами знаете, — тихо проговорил он.
— Что?
— Что будет, если открывать рот и болтать лишнее. Вы выглядите адекватными людьми, наверное, зря я вам это говорю. Я не утверждаю, что вы это сделаете, но на всякий случай предупреждаю: кто сболтнет лишнее, засуну в рот воронку и залью кислоту. Вы адекватные ребята, вы и так все поймете.
Он вышел. Я повернулся к лысому:
— Вы поняли?
— А что я должен делать? — заныл он. — Третий час на станции околачиваюсь. Мне уже ни до чего. Зашел посмотреться в зеркало. В одной из кабинок возятся. Выходит блондинка и начинает вертеться перед зеркалом рядом со мной. Губы подкрасила, поправила лифчик. Встретилась со мной в зеркале взглядом. От которого у меня мурашки по спине. «Делай в этом туалете что угодно, — сказала своим отражением моему. — Хоть крэк кури, хоть рукоблудствуй на свою мятую рожу в зеркало, а в кабинку, в которой я только что была, тебе заходить запрещено. Если ты, конечно, не хочешь, чтоб тебе всунули в рот воронку и залили через нее кислоту. А если хочешь, чтоб залили, то заходи, я не против. Я даже помечу, чтоб ты не ошибся, куда тебе не стоит соваться». И ставит на двери маленький крестик губной помадой. Потом достала духи и попрыскала за ушами. Потом задрала юбку, оттянула трусы и внутрь тоже попрыскала. «Надо всегда быть в форме, — подмигнула мне, — ни на секунду не расслабляться. Если б я не была в форме в тот вечер, когда встретила моего колумбийца, не было бы у меня дома на берегу океана». Послала мне воздушный поцелуй и вышла.
— А вы?
— А что я могу, если автобус отменили? Может, мне вообще тут ночевать придется? Мне главное — добраться до дома. Мне и так приключений хватает.
Я подошел к Эстер в зале, но тут же развернулся и пошагал обратно в туалет.
— Куда ты?
— Забыл пописать.
Рядом с ней сидела девушка — какая, я не обратил внимания. Когда вернулся, Эстер смотрела на меня холодно.
— Не буду спрашивать, почему ты так поступил. Уверена, что твой ответ будет еще более невразумительным, чем действия.
— И не спрашивай, я тебе сам расскажу. Тако-ое!.. — Я замолчал.
Девушка в соседнем кресле была та самая. Они сидели в одинаковых позах и в похожих платьях. Длинные волосы обеих были распущены по плечам, обе в такт покачивали загорелыми ногами в туфлях на каблуках. Только одна жгучая брюнетка, а вторая яркая блондинка. Было впечатление, что они в сговоре или даже вместе путешествуют. Такие не редкость на автобусных станциях. Они скрашивают тебе путешествие. Что было неожиданно — это что я имел отношение к обеим.
Я покашлял и сел рядом.
— Кому-кому, а той сволочи учинят разборку на Страшном Суде по полной, — произнесла Эстер со смаком. — Представляешь, Бритни везла пожертвования детям-сиротам, ее сосед узнал об этом и на пересадочной станции слямзил у нее все сбережения и смотался. Теперь она едет домой ни с чем… Как ты его назвала, милая?
— Мудилой, — ответила Бритни с ледяным спокойствием. — Мудила — так я его назвала.