— Ты слепец! — эта фраза прозвучала так же торжественно, как библейское изречение. Сам субъект напомнил мне пророка, который грозно устремил на меня перст, обвиняя в чем-то, от чего меня сразу потянуло переосмыслить всю свою жизнь. — Не знаю, какой частью тела ты смотришь, но это явно не глаза! — по-прежнему, словно взывая с амвона, грозно уставился на меня незнакомец.
— Не уверен, что понял вас, сэр, — на редкость неубедительно попробовал я оправдаться я, прекрасно понимая, что тщетно, ибо маловразумительно.
— Весь центр знает, что Кривая Таня заглядывается на Билла из Бронкса, а ты все ходишь за ней хвостом, — неумолимо настаивал сосед.
— Простите, что-то я вас не понял, — сделал я шаг назад и нервно поглядел на горящую кнопку лифта.
— Это ты все делаешь! Состроил из себя с Таней показательную пару центра, чтобы все завидовали, а такого не бывает — не бывает показательных пар! Хочешь увидеть брак, заключенный на небесах, — почитай Евангелие или детскую сказку.
— Вы меня принимаете за другого. Я новый работник. Сегодня мой первый день…
— Ты слишком много себе позволяешь, парень, — раздраженно перебил он меня, и его кривой глаз оказался на угрожающе близком расстоянии от моего лица.
Тут двери раздвинулись, и мы вышли. Открылись они напротив конторки, за которой сидел человек в очках с огромными линзами, его глаза казались вырезанными из детской книжки с картинками.
Я сделал шаг вперед.
— Сэр, не скажете, как пройти к мистеру… — я стал рыться в карманах в поисках бумажки отца Серафима с фамилией босса.
— Простите, я вас не расслышал. — Он поправил слуховой аппарат, вышел из-за конторки и встал на близком от меня расстоянии.
Мной овладела легкая паника — я только сейчас понял, в какое место меня занесло.
— Извините, я, вероятно, ошибся, — начал я извиняться, уверенный, что это один из больных, и потому принося извинения гораздо более горячо, чем заслуживала ситуация. — Не хотел вас обидеть, сэр. Просто интересно узнать, где кабинет мистера Холдсмита, — мне удалось наконец прочитать на бумажке. Я чувствовал себя тем более неуверенно, что человек из лифта встал за спиной слухового аппарата, выглядывал оттуда и никуда не собирался уходить.
— По коридору направо, — начал человек, — первый поворот налево… Что ты здесь делаешь, Хьюго? — перебил он себя, поворачиваясь к моему лифтовому другу.
— Этот парень — заноза в моем большом пальце, — сурово проговорил Хьюго. — Два года он ничем другим не занимается, как показывает, что он лучше меня и всех остальных в центре.
Мужчина со слуховым аппаратом вопросительно посмотрел на меня поверх очков, словно задавая вопрос, так ли это. Я смущенно покашлял.
— Всегда держится, словно он лучше других из-за того, что у него роман с Кривой Таней. Будто он небожитель, — не уставал жаловаться на меня Хьюго. — А теперь возомнил о себе черт знает что: будто он здесь работает и может мной командовать. Думаю, настал наконец момент ответить ему за все те годы моего унижения здесь, — он пошел на меня, набирая скорость.
Человек со слуховым аппаратом ловко схватил моего нового врага за шиворот и развернул на сто восемьдесят градусов. Хьюго, не меняя темпа, поплыл в противоположную сторону, что-то бурча под нос. Развернувший увидел уважение в моих глазах и, желая отплатить за проявленный к нему интерес, быстро затараторил:
— Направо, налево и прямо, и вы не ошибетесь. Удачи, сэр.
Я шел по коридору, сопротивляясь мысли, что скоро меня можно записывать в пациенты этой клиники. Перед тем как повернуть согласно указаниям, я взглядом задел бедра удаляющейся вглубь коридора негритянки. «И что это у них с попами? — глядя ей в спину, в который-то раз услышал я внутри себя вопрос. — Они что, все обречены толкать нас на раздумья? Стоит ли так горячо винить Адама и Еву за всю эту фишку с грехопадением?» И, конечно, надо будет при случае еще раз поблагодарить отца Серафима за то, что меня сюда устроил. Чуть промелькнет в уме «ты только посмотри…» — и на секунду забываю, что наркотики и рейвы в Англии заставили меня поверить в преимущества исключительно духовной стороны жизни.
— А закрывать за собой дверь стало уже совсем не обязательно в наши дни? — вызывающе кричит негритянка в дверь мужского туалета. — Боже, как воняет! — Она с силой хлопает дверью. — Хотите увидеть меня распятой? — гневно обращается к закрытой двери в тайной надежде быть услышанной всеми, кто здесь работает. — Хотите увидеть меня пригвожденной к кресту прямо как я вся тут есть перед вами? — Для убедительности она разводит руки в стороны.