В кабинете меня встретил высокий худой мужчина, на вид слишком усталый, чтобы отдавать себе отчет, что он занимается благородным делом, и слишком им занятый, чтобы им гордиться. С кресла рядом с ним на меня взирала тоже худая женщина, которая мне сразу не понравилась. У обоих был вид, будто они осведомлены о том, что я здесь, и ждали моего прихода. Мужчина скупым кивком приказал мне садиться, после чего оба склонились над моей папкой.
— Значит, у вас диплом Сассекского университета, мистер Найман? — хмурит брови мистер Холдсмит.
Мне кажется, что ему все время хочется спать и в те моменты, когда он поднимает на меня глаза, ему с трудом удается держать их открытыми.
Он настолько жил делами своего центра, что сам казался немного помешанным. Но в нем пряталась и мгновениями исходила расположенность, у него невольно хотелось искать защиты. При этом, к моему сожалению, он вел себя со мной как с провинившимся.
— Значит, в колледже вы изучали антропологию? — «Антропология» прозвучала как что-то сродни перевозке тяжелых наркотиков через мексиканскую границу.
— Да, сэр, — повесил я голову, признавая. Потом поднял и посмотрел ему в глаза кристально честным взглядом. — Мой диплом должен прийти по почте, со дня на день.
Мистер Холдсмит опять с головой уходит в бумаги, забывая о моем существовании.
— Боюсь, мы не можем нанять вас на ту должность, на которую собирались, пока не увидим ваш диплом, мистер Найман, — доносится до меня его бас. — Без диплома мы готовы определить вас лишь на должность с более низкой зарплатой и без медицинской страховки.
— Диплом уже в пути, — я оглядел невидящим взглядом стены. — Будет здесь вот-вот.
— Позвольте вам задать вопрос, Михаил, — неожиданно загромыхал мой работодатель, словно наш разговор его возмутил и вынудил на такую бурную реакцию. — Если клиент спросит вас, нормален ли он, вы будете говорить ему правду? — оба моих начальника пристально на меня смотрели. А я на них.
Я немного смутился. Совершенно не знал, что ответить.
— Что значит «нормален»? — выдавил я из себя, наконец. — Нормальны ли мы все? Вправе ли я называть себя нормальным?
— Вы не нормальны, мистер Найман? — вытаращился на меня мистер Холдсмит.
— Я просто хотел сказать, что общество навязывает нам свое понятие нормы. Эти люди не безумнее нас с вами. А общество говорит им: вы неполноценны, запирает в специальные дома, заставляет приходить сюда.
— Вы считаете, что кому-то из них не надо быть здесь? Что ему не нужна помощь? — наступал он.
— Я бы сказал, что у него есть какие-то проблемы, — сломался наконец я.
— Так.
— И что я помогу ему с ними.
— А если это будет она? — подала голос высохшая дамочка.
— Что я помогу ей с ними, — уныло согласился с ней я, чувствуя несправедливость того, что некоторые люди рождаются в этот мир неполноценными.
— Хорошо, давайте возьмем такой пример, — пропела она. — Женщина — наша клиентка приходит в центр каждый день с большим слоем косметики и носит провокационную одежду. Как бы вы поступили в таком случае?
— Я бы ей сказал, чтобы она не покупалась на идеологию гламура и шика, навязанную нам обществом.
Они переглянулись.
— А если это будет он? — с неестественным возбуждением пискнула женщина.
— Простите, я вас не понял, что значит — он? — опешил я. — Вы хотите сказать, что бы было, если бы мужчина-пациент приходил в центр каждый день с большим слоем косметики и носил бы провокационную одежду?
— Именно это, — счастливо согласилась она.
Я развел руками и беспомощно посмотрел на мистера Холдсмита.
— Ну что вы, Фрида? — нахмурился тот. — Вы разве не слышали? Молодой человек уже ответил на вопрос, который мы ему задали. — Он улыбнулся мне совсем не той улыбкой, которую ждешь от такого человека. Она была молодая и подначивающая, немного как у брайтонских ребят. — Меня зовут Натан, — протянул он мне руку. — А это Фрида. Она принимает очень близко к сердцу личные проблемы наших сотрудников. Если у вас накипело на душе, поделитесь с ней, — отправил он и в ее сторону натянутую улыбку, после чего Фрида стала нравиться мне еще меньше.
Я подозревал, что вывод, который сделали они, не имеет ничего общего ни с моими ответами, ни с тем, пригоден ли я для работы. И что я понравился Натану и не понравился Фриде, причем обоим по одной и той же причине. Я все ждал, что они скажут.