— Массовая дрочка, — усмехнулся Наас.
Он чуть ускорился, задвигал бёдрами, подкрепляя фантазию. Скрип, стон и влажные звуки будто перешли в реальность вместе с ощущениями на члене. Из-за переезда и проблем с невестой секса у него не было непозволительно давно — три дня, оттого член в руке раскалился, яйца больно трещали, распираемые спермой.
Лартегуа прекрасно знал своё тело и точно знал, как достигать взрывного оргазма. Поэтому в отработанной манере сначала принялся стимулировать головку члена кулаком, потом затеребил тремя пальцами, особенно большим. Когда сперма подошла, он встал и кончил внутрь и поверх ботинок Майло. Сцеживая последние капли, ехидно склабился:
— Прям как в школьные времена.
После получасового отдыха, в который он поедал печенье и продумывал дальнейшие этапы переезда, Лартегуа хлопнул себя по коленям, встал и потащился в спальню на второй этаж.
— Эй, спишь? — шепнул Льяле, присаживаясь на постель.
Девушка вскочила, как ошпаренная, но Наас рукой вынудил её лечь обратно. Майло тоже проснулся, но и его Наас успокоил:
— Не мешай, нам поговорить надо.
— Какой же ты е*… — зашептала Льяла, но Наас её заткнул:
— Щ-щ-щ-щ! Я просто пришёл извиниться. Извини, что свалился тебе на голову, как бомба, и подпортил вам с парнем жизнь. Больше такого не повторится. Мне просто надо было увидеть Гавану. — Он приставил кулак к губам и глубоко задумался. — И я увидел то, что хотел. Спасибо за дочь. Я твой должник. Если что — свяжись со мной, я вас не брошу. И… мне с тобой было классно.
Лартегуа наклонился и прислонился губами к щеке Льялы. Это не было поцелуем.
— Майло, тоже прости за всё. Представь, что я просто видение, твой плохой сон. У-у-у-у! Просто… плохой… с-о-о-он… Спи. Адьёс.
***
Гавана не спала, когда папочка посреди ночи вторгся в её комнату, не удосужившись постучаться. Она натянула одеяло повыше к подбородку, но Лартегуа с улыбкой в голосе поспешил успокоить:
— Да не бойся ты, дурашка, не позорь род Лартегуа! — Присел на пол рядом с кроватью, потому что не уместился бы поверх. — Я… — Произнёс и запнулся. — Блин, никогда такого не бывало, чтоб я не знал, как начать разговор с ба… девушкой. Хм. Скажу тебе то, что не говорил ни одной особи женского пола: я люблю тебя. И тебе ничего не нужно делать, чтобы это чувство продолжалось. Можешь ругаться, бить пацанов по яйцам, плохо учиться и сбежать из дома в шестнадцать — я всё равно буду тебя любить. Толстую, прыщавую, с волосатыми ногами, немытую. Ты всегда будешь Лартегуа, даже если в бумажках будет написано другое.
— Ты уходишь? — шепнула Гавана. Большие глаза блеснули в темноте.
— Мне надо искать новый дом, где будет безопасно. И надо помогать осьминогам, которых сдавили в кулаках.
— Ладно. Желаю удачи. Мне что-то ещё нужно сказать?
— Мне ещё нужна твоя волшебная сила! — вдохновлённо произнёс Наас. — Если ты коснёшься моего страшного шрама, то он исчезнет, и я стану самым счастливым и самым красивым мужчиной на свете! Сделаешь?
Гавана вынула руку из-под одеяла, потянулась и прикрыла ладонью выпирающую полоску на колючем виске отца.
— Можешь сказать, что любишь меня? — совсем тихо попросил он.
— Люблю тебя, — повторила девочка.
Лартегуа взял её руку и провёл до своих губ, потом поцеловал.
— Колючий! — хихикнула Гавана.
— Теперь я самый счастливый мужчина на свете. Твой мужчина! До встречи, сердце.
Он покинул комнату, прикрыл дверь и тут же наткнулся на Льялу. Они обменялись едва различимыми в темноте взглядами.
— Боишься, что я украду дочь или что-то из вещей? — укоризненно спросил Наас.