— Первый варик предпочтительнее, ты уж не обижайся, — пошутил он в трубку.
Пришла медсестра. Чуть моложе горничной, с рыбьим неподвижным лицом. Она раскрыла свой чемоданчик с красным крестом, надела перчатки и обработала постояльцу рану. Тот с унынием следил за ней и её действиями и жалел, что на свете существуют медсестрички старше сорока.
— Зашивать не требуется, но если кровь не остановится, — женщина вздохнула, собираясь, — нужно будет поехать в травмпункт.
— Эй-эй, муер, — Талегро схватил её за запястье, — можешь оставить мне перчатки? Хоть одну?
Медсестра не поняла его просьбы, но исполнила.
1.2. Юма. Отношения на расстоянии
Юма ждала вести про жениха и не могла решить: хочет ли, чтобы он умер, или чтобы забрал с острова, где у неё не осталось ни единой родной души. Родители предали её уже тогда, когда отправили в обиталище врага республики. Её — собственную дочь, молодую девушку! Не уберегли её любимого Боно… Теперь Юма не нужна "своим". Может, будет нужна "чужому"?
Она сидела в номере "Гратиса" и смотрела в пол. "Свяжутся ли со мной мать или отец? Попытаются ли убить меня ещё раз?"
В дверь номера постучали, но, не дождавшись ответа, вошли. Неопрятный молодой наасвегер подшагнул к кровати и протянул девушке мобильный телефон.
— Скоро Наас позвонит. Велел ответить. Телефон заберу после вашей беседы.
Юма бросила на него пренебрежительный взгляд и забрала мобильник. Как только парень ушёл, она под участившееся сердцебиение хотела набрать номер матери, но быстро передумала и загрустила. "Что говорить? Мать вообще может наслать на меня "Орлов" или отца. Попроситься домой? Нет у меня больше дома, кроме этого!" Юма со злостью сдавила телефон.
Он зазвонил. На дисплее высветилось: "Видеовызов от "Босс". Девушка похолодела, забоявшись отвечать. Но выбора не было.
Мелкое лицо Нааса Лартегуа с бежевым лейкопластырем на лбу улыбнулось.
— Привет, вишенка-кудряшка-тропический ветерок! — зазвучал из динамика искажённый голос.
"Совсем другой, не пугающий и опасный".
— Привет, — сухо ответила она.
В памяти всплыла последняя их встреча втроём: он, она и её бывший новый любовник Лионол. Лартегуа с пушкой, она и Лионол перед ним на коленях молят о пощаде… Тогда Юма надеялась, что жених сжалится и отпустит их обоих — совершенно ненужных ему людей, — и они сбегут подальше от непредсказуемого повстанца.
— Я соскучился.
Наас полулежал в кровати, голый по пояс, держа телефон на уровне груди. Юма заподозрила, что не из-за тёплых чувств он позвонил, а скорее из-за горячего жжения в неприличном месте.
— Сейчас тебе не угрожает опасность? — спросила Юма сама не поняв, для чего.
— Нет.
— Почему у тебя пластырь на лбу?
— Столкнулся с парочкой своих демонов. Победил! — рассмеялся Артэ.
"Хорошо, что меня не было рядом... — подумала девушка, — иначе бы мне досталось, как случалось с отцом".
— Что мне будет нужно сделать? — спросила она.
— Для начала покажи папочке свои прелести...
— Не произноси этого слова!
— Да, точно, извини, кудряшечка. Покажи не родственнику грудь, попу, животик, ножки.
Его голос стал слишком мягким, это вызвало в Юме протест.
— Вообще-то я спрашивала про то, что мне делать на острове, пока тебя нет, и что будет дальше?
Наас будто расстроился, мысли о будущем будто его тяготили.
— Подожди немного, и с ребятами "Красного фронта" переедешь ко мне. На новое место.
— Сколько ждать, Наас? — отчаялась Юма. — Мне страшно! "Орлы" могут меня убить!
— Эй-эй, — мужчина взял телефон двумя руками и улыбнулся. — Не бойся. Я о тебе позабочусь. Ты мать моих будущих детей, ты будущая Лартегуа, ну, Талегро... Или... Лартегуа. — Потерялся в мыслях. — Х** с этим! Просто не бойся, будь смелой! И разденься.
Юма сжала губы.
— Как ты хочешь, чтобы я...
— Поставь телефон поудобнее и приступай. Я хочу, чтобы ты двигалась. Подразнила пап... своего мужчину.
Юма колебалась недолго. Примостила телефон на изножье кровати и, чуть помедлив, стала стеснительно гладить своё тело, водить плечом, крутиться. Артэ одной рукой держал мобилу, второй массировал промежность, иногда облизывал губы и одобрительно кивал. Девушка закрыла глаза и представила себя в пустоте, где её ничего не сдерживает и ничто не угрожает. Покачавшись, обняв себя, она начала снимать платье, сначала бретельки.