Скоро запястье начало уставать, вторая рука в воздухе сжалась в кулак; соски упёрлись в бинты, отчего грудь заныла, прося освобождения, возбуждённые органы набухли. Всё внимание Юмы сосредоточилось внизу. Артэ следил, как она безжалостно наяривает рукой в трусах, и ловил ее ритм. С открытыми глазами он фантазией достраивал реальность, как с такой же яростью ходит елдаком внутри невесты.
— Ого! Ты-ы-ы сейчас разожжёшь огонь у себя в трусах, ха-ха. Мой шланг готов его потушить! Как жаль, что ты не рядом! Я б тебя так... Е*ать, у меня даже сознание мутнеет, когда я думаю о сексе с тобой! Как же ты меня заводишь!
Он прикрыл глаза оттого, что член призвал к себе сознание. Рука почти выпустила телефон.
Юма ускорялась в движении пальцев, ритмично сжимала бёдра, чтобы сымитировать толчки как во время реального секса. Волны удовольствия в это время обливали ее сердце и ублажали мозг. Артэ сопел, как паровая машина, сжался, пальцы занялись только головкой члена. Он что-то бормотал, но Юма не слышала; она приподнималась на волнах наслаждения, замечая, как те замедляются, но становятся всё насыщеннее.
— Я... — немощно выронили её губы, — скоро кончу. Наас... Ты...
Она недоговорила. Нужно было не упустить приближающееся эхо клитерального оргазма.
— Я вот-вот, детка, давай...
— Аха-аха... Подходит, подходит...
— Ууууу, щас-щас!
— Не могу, Наас...
Юма была близка. Она чувствовала, что грядёт самая сильная волна. И она, и Артэ уже в унисон напряжённо дышали и постанывали, находясь в одном наэлектризованном поле, объединённые общим виртом.
— Вот-вот! — сдавлено сообщил мужчина.
Юма уже не отозвалась, она последние секунды теребила клитор, видя перед глазами нарастающий свет. Наас уже подогнал сперму, оставались последние мгновения...
— О, о, о-о-о-о да-а-а-а! — прорычал он, наконец.
— Ах-х-х-х, — выдохнула Юма и согнулась, не останавливая пальцы — это были фееричные секунды ее кайфа, золотые вспышки, тонкие иглы оргазма.
Сперма покрыла пальцы Артэ, потекла на волосатый лобок. Он откинул голову на подушку, прохрипел и сделал несколько финальных скольжений. Остатки спермы столько же раз спокойно выплеснулись из дырочки. Рука обессиленно отвалилась, тело и его напряжение растворялось в мягком блаженстве. Юма с минуту стояла согнутой, смакуя отлив кончания.
— Прелесть, — пробормотал Артэ, — было здорово. Порадовала одинокого мужчину.
Юма выпрямилась, извлекла из шортиков мокрую руку. Ей стало противно за то, что она делала и перед кем.
— Неужели некому присунуть? — спросила дерзко.
— Нашёл бы. Но я тебе не изменяю. Я же порядочный жених! Только минет.
Юма взяла телефон.
— Забери меня с этого острова. Рожу тебе наследника, будет у тебя семья. Только забери меня поскорее.
— Конечно! Бай.
Талегро сбросил видеозвонок и ещё долго лежал, мечтая о семье.
1.3. Юма. Проклятье
Юма сидела в наполненной ванной и смотрела в одну точку. Что-то внутри неё сломалось, она только сейчас это поняла. Нелюбимый жених убил ее любовника, лишив надежды на будущее и ещё глубже зарыв в войне. Любимого Боно — такого надёжного, верного и красивого, — тоже больше нет. Родители предали... Всё, что остаётся — держаться за Лартегуа и каждый день молиться о спасении. Молить его о спасении. Юма разбавила пенную воду слезами.
После мытья оставаться в ненавистном номере она не могла, поэтому, как часто делала, отправилась на пляж, смотреть на вечернее море и думать о будущем.
Без Лартегуа остров опустел, будто наполовину затонул, лишившись большого куска. Наасвегеры бухали и дебоширили в отеле, без жёсткой руки предводителя превратившись в стаю гиен. Юма чувствовала, что будет ещё хуже. Бежать надо было как можно скорее. Но кроме Нааса никто ей в этом не поможет. "Нужно держаться за него" — решила она, и по крови разлился горячий протест. Тогда её жизнь не будет принадлежать ей! Так зачем вообще жить? Голова разрывалась от мыслей, сердце рвалось утонуть в море, как уже было однажды. Юма опустила голову на колени, и вдруг кто-то положил ей руку на плечо. Она вздрогнула и собиралась полосонуть этого кого-то ножом, который всегда носила с собой, но прозвучал голос: