Бойлд наблюдал, как ярость в мужчине, подобно газу в газировке, снижает уровень, всё в нём успокаивается и приходит в условную норму.
— Мне нужно оружие, — вдруг сказал Артэ, шмыгнув.
— Хорошо.
— Ты полетишь со мной на место?
— Да. Я теперь твой менеджер. И телохранитель, — усмехнулся Магнум.
— Можешь именовать себя как хочешь, но для меня ты пока просто здоровяк, который больше напоминает музыканта, чем бойца.
— Не самая плохая ассоциация. Лучше, чем "городская вошь".
— Не бери в голову, — Артэ потыкал двумя пальцами себе в висок, — давай в голову. Где в этом грёбаном районе хороший бар? — Сверкнул глазами. — Хороший для пьянки и драки!
1.5. Артэ. Разгул
На прилегающей территории бара располагались беседки, столы с мангалами, качели из поваленного дерева и маленький пруд. Солнце клонилось к закату, Талегро уже выпил с какими-то местными трудягами — классом, который уважал, но не считал способными отстаивать свои интересы.
После того, как добавил своей жидкости в пруд, Артэ отошёл подальше от людей и сел на травку, чтобы записать видео-послание для своего народа.
— Братья, я вынужден покинуть родину, — начал ровно, глядя в камеру мобильника. — Меня и моих соратников власти обвинили в подлом преступлении, которого мы не совершали. Теперь я вынужден задуматься о сохранении своей свободы. И я выбрал не бороться со слепой Фемидой, а всего лишь быть от неё подальше. Укрыться от бабы было несложно, — посмеялся, но быстро вернул серьёзность и поднял кулак. — Я продолжаю отстаивать тот закон, который создали и созидали мои предки, наши предки! А на закон, который пытаются установить захватчики — срать я хотел! О, я знаю свои грехи! — Качнул кулаком. — Знаю, за что пойду по стёклам и гвоздям по дороге в будущее. Но ещё я знаю, что часть пути меня пронесут мои светлые идеи, мои ангелы-единомышленники. Их верность поможет достигнуть Рая… — Посмотрел поверх камеры на водную гладь пруда, по которой растекалось тающее вечернее солнце. — У меня есть мечта. И её проще исполнить на свободе, чем в клетке. У меня есть надежда, которую проще сохранить, имея в руках оружие, а за спиной — тысячи крепких рук и преданных сердец. — Вернул горящий взгляд в камеру. — Моя душа навсегда останется на острове. Я отдал её "Красному фронту"! Хэсондайт!
Завершил запись. Потёр переносицу. Побег с острова, бегство, ему придётся оправдывать ещё и перед собой. Больно зудящую мысль о предательстве он усердно отгонял с момента, как в "Гратисе" собрал сумку. И речь его получилась искренней и трогающей потому, что в ней он убеждал себя. "Я не сбежал — я стратегически спрятался. Я не испугался неволи — я сохранил себя для борьбы". Где была истина — Наас не знал.
Он засунул телефон в карман штанов и с тяжёлой головой поплёлся в бар, где осталась недопитая бутылка джина и парочка собутыльников.
Каждый следующий стакан пойла не убавлял, а усиливал зуд вины, запуская в мозгу очередной круг "Сбежал — предал". Скоро Талегро стал дичать.
— Дома у меня бардак из-за детей, — пробормотал невнятно подвыпивший трудяга-собутыльник, сидевший с ним за одним столом.
Первая волна злости прокатилась внутри Артэ.
— Иногда не замечаю, а иногда домой идти после смены не хочется.
— Сегодня не хочется? — усмехнулся его напарник.
— Там какой-то праздник у мелкотни, типа, выпускной из детсада… Жена пригласила друзей сына. Щас там шум и гам такой, что хуже станков в цеху! — грустно посмеялся первый.
Вторая волна злости Артэ.
— Вот точно! — поддакнул товарищ. — И бросить жалко, и терпеть уже невозможно.
— Вот если честно, — первый работяга наклонился через стол, прямо перед Талегро, — малого ведь по-пьяни заделал, случайно. Не хотел я детей.
Артэ схватил его голову двумя руками и впечатал лицом в стол, а вместе с тем и в стакан. Мужик по инерции резко отклонился, кровь покрыла половину его лица и осколки, застрявшие в мышцах. Второй мужик вскочил, Артэ пробил ему сначала в грудь, потом хуком. Тот отлетел.
— Дети — это святое! — с оскалом заорал Талегро. — Сын должен быть у настоящего мужика!
Сзади на него набросились двое, видимо, несогласные отцы девочек. Талегро с лёгкостью раскинул их и развернулся к полупустому залу. На него взирали испуганные глаза мужчин и женщин, и все они слились в раздражающую его массу несогласных. Талегро вскинул руку, но не успел подкрепить жест словом, как в висок ему прилетела крепкая бутылка Джека Дениелса. Он согнулся и почти опустился на колени.