Юма вдруг вспомнила, в кого превращался Лартегуа, когда злился (а злился он часто). Если она попадалась под руку, то сначала он её хорошенько запугивал, потом, отбросив прелюдии и человечность, использовал как резиновую игрушку, которую не жалко выбросить. Он уже не делал поправку на разницу в весе между собой и юной девушкой, плевать хотел, что член не умещается в узкой вагине, и старался впихнуть его на всю длину. Иногда он зажимал Юме рот или сдавливал грудь, и она не могла пикнуть. При этом смотрел в её наполненные ужасом глаза и наслаждался превосходством. В такие моменты девушка ненавидела кусок мяса по имени Наас, и ждала, пока он наиграется и свалит или уснёт.
— Тварь, — шепнула Юма.
Её челюсти сжались, а бёдра раздвинулись. Она запустила промеж них руку и почувствовала, что течёт. Пальцы сами начали стимулировать клитор.
Лицо Лартегуа с бешенными глазами висело перед ней, толчки члена ощущались внутри, как удары тарана. Воспоминания смешались с недавно виденной картиной: убитая горничная, одичавшие солдаты, непоколебимый холодный Ленни, кровь, оружие, похоть и смерть. Юма испугалась, что возбуждение не спадает, а наоборот — нарастает.
— Чудовище… Монстр… — шепнула она в ужасе, не переставая ублажать себя.
Вспышка. Она беспомощно лежит на песке, а толпа наасвегеров шлифует над ней члены и капает слюной. Ленни сначала стоит возле неё, потом присаживается и тычет ей дулом в висок. "Кончай", — командует своим железным тоном. Юма крепко зажмурилась, сильно закусила губу и до бешеного ускорила движения пальцев.
В дверь постучали и через пару секунд вошли. Она вскочила, села в кровати и спрятала влажную руку. Ленни глянул на неё. Внутри Юмы громко пульсировала кровь и колотило сердце.
— Чего тебе надо, — запыхавшись, спросила с вызовом.
— Есть хочешь?
— А что, дашь мне кусок подстреленной горничной?
— Хочешь мясо птицы? — не растерялся Ленни. Он не улыбнулся после шутки. По спине Юмы побежал холодок. — Тебе надо это оставить. Претензии свои. Мы делаем дело, мы хотим победить. Не ты убьёшь — тебя убьют.
— Поэтому и хочу смотаться, — буркнула девушка.
— Принести еду?
— Почему Наас выбрал тебя? Ты ведь со мной полетишь?
— Полечу. Может, посчитал меня надёжным, преданным и адекватным?
— Может потому, что ты такой же дикарь и псих, что и он?
Она с вызовом посмотрела на Ленни.
— По мне это ты дурная, выпендриваешься с самого первого дня тут, будто пуленепробиваемая, — отразил он спокойно.
Юма нахмурилась. "Это намёк?" Она поёрзала в кровати.
— Принеси поесть. И можно я схожу на пляж перед сном?
— Сходи. Но я пойду с тобой.
Ленни ушёл, а Юма ещё долго пыталась разгадать, кто он такой, почему Наас берёт его к себе, как элитного. И почему этот парень попал в её эротические фантазии.
***
Граница между ночным небом и морем не различалась. Юма стояла ногами на дне, покачивалась на волнах и смотрела в глубину сплошного чёрного пространства перед собой. "Водный космос. Пугающий и притягивающий". Море для неё было родным, она словно вышла из него, а не из матери; мать для неё перестала существовать. На глазах навернулись слёзы, но гнев их поборол. "Я выживу возле врага и утру нос идейным родителям!" Она улыбнулась, повернулась, посмотрела на пляж, где сидел Ленни, и испытала дежавю.