МакТаллен попыхтел сигарой, взглянул на мужчину сквозь дым и дружелюбно улыбнулся.
— Мне вас описывали иначе. Читал ваше досье. Честно сказать, портрет никак не рисовался, поэтому я расспросил господина Виланоса. Его впечатления не совпадают с моими. Хорошо ли это? Увидим!
Улыбнулся шире. Глазки не шевелились под лохматыми смоляными бровями. Талегро скрипнул знакомым креслом, нервно огляделся, даже поднял голову вверх.
— Пожрать принесут? Выпивку? Не отказался бы. День выдался трудным.
Телохранитель из-за спины босса ринулся к барной стойке. Через несколько секунд заказ был принят, через несколько минут тарелки и фужеры поставлены на стол. Выпивку принесли раньше еды: дорогое красное вино по заказу англичанина. Официант откупорил бутылку и проделал далее все те действия, какие приняты в презентабельных ресторанах. Талегро наблюдал за гарсоном, и пренебрежение к нему разрасталось, как пятно грязной воды под протекающей трубой канализации. Про себя он обозвал пацана "пи*ором" и подумал, что, попадись тот наасвегерам на острове, они раздолбят ему очко. Не только членами.
Официант подождал, пока более возрастной мужчина похвалит вино, а вот реакции от татуированного дикаря не дождался, ведь он с кривой губой качнул головой, указывая ему улезть обратно в гейскую коричневую норку.
— Пи*орок, — всё же брякнул Артэ.
Толстяк хохотнул.
— Тоже не любите таких слащавых? В районе, где я родился, гомосексуалистов не жалуют, даже несмотря на толерантность.
— Эти слащавенькие позорят весь мужской род. Могу ещё понять здоровяка, у которого тестостерона столько, что выделяется с выдохом, и, если он рвёт подобных полумальчиков, — чувак просто любит узкую дырочку, алё! А вот узкая дырка, которая налила мне вино — не-е-е-е! На лесбияночек, как в порнушке, я бы полюбовался.
Изобразил недосжатым кулаком отнюдь не любование. Они со Стюартом посмеялись, тот даже в знак солидарности покачал сигарой вместо головы.
— Мы точно поладим! — сказал довольно.
Он взялся за вилку с ножом и принялся ужинать. Артэ сначала за этим наблюдал, потом двумя пальцами взял со своей тарелки что-то мясное и запихал в рот. Запил вином. Повторил пару раз.
— Нужно будет встретиться с одной шишкой на днях, — сказал МакТаллен, — в безопасном месте. Встречу заснимут на камеру, потом отправят в СМИ на твою родину.
— Д снимайтесь, мне-то чё.
— Ты встретишься. Оденься поприличнее и не напивайся. Сможешь?
Талегро не ответил.
— Мне передали информацию, что твоя невеста сильно пострадала. Ей сделали пересадку кожи. Едва откачали. Сорок процентов обожжено. Прежней она уже не станет…
Стюарт сказал это с неподдельным сожалением. Артэ вскинул на него взгляд, потом опустил его в тарелку в ожидании продолжения.
— Мы оплачиваем лечение. Но медицина на острове… сам понимаешь. Не хватает элементарного, свет отключают, врачи больше хотят бежать, чем лечить. Тебе придёт отчёт о лечении. Сейчас хочу сказать следующее: как бы ни было тяжко, советую тебе оставить её там. Ну что ты с ней станешь тут делать, с инвалидкой? Хочешь, инсценируем её смерть, придумаем красивую легенду для прессы и соратников? Лучше закончить вашу любовную историю! — Он следил за собеседником, который застыл, склонившись над столом, сжав один кулак. — Если всё-таки решишь гнуть своё, с тебя потребуется выкуп.
— Сколько?
— Пять килограммов.
— Hapкoтики, — сообразил Артэ. — Та ещё проблема.
— С острова их вывозить не нужно. И будет второе условие... — МакТаллен наклонился над тарелкой, чуть не придавив её складками груди. — Твоя терапия с психологом.
— Чё-о-о?!
— Твой взрывной характер создаёт проблемы. Поработаешь с психологом. Нам некогда ждать, что ты образумишься, что у тебя начнётся период спокойствия или как там его называют.
— А-а-а-а! Испугались меня, ха-ха!
Талегро развалился в кресле, но перед этим швырнул вилку в центр стола.
— Страх тут не при чём. Дело в твоей непредсказуемости, она мешает общему делу. В командной работе предсказуемость — синоним доверия.