— ДОСТАНЬ! …из ящика мой нож.
Девушка пошла к комоду, поэротичнее нагнулась, выдвинула ящик и увидела огромный, как и достоинство хозяина, блестящий охотничий нож с зазубренным лезвием.
— Ого! — с усмешкой восхитилась она. Взялась за рукоятку и подняла нож перед собой.
Талегро будто мгновенно и бесшумно переместился ей за спину.
— Чего ты жаждешь, когда держишь его в руке?
— Чтобы он был моим! — без колебаний ответила девушка. Обернулась и закончила, глядя суженными глазами в лицо Талегро: — Люблю большое… острое… холодное… и особенное!
— А я люблю, когда на лезвии блестит кровь врага, — приглушённо произнёс Артэ, коснувшись запястья Эрэн. — Люблю, когда моё оружие чувствует боль. Я бы хотел проучить каждого, кто перечит и мешает мне.
Его рука крепко сжала руку девушки с его ножом. Эрэн сначала испытала прилив возбуждения от властных игр и слов, но как только поняла, что дело переходит в опасное, насторожилась. Талегро стал медленно, наклонять нож и, несмотря на сопротивление, приближать лезвие к её горлу.
— Лежащее в тряпках оружие не представляет угрозы. Да и оружием оно становится только в чьих-то руках. — Лезвие по миллиметру за слово контролируемо сближалось с напрягшейся шеей Наза-Эрэн. Вторая её рука тоже находилась в захвате. — Но даже тогда опасность не на максимум. Максимальной она становится, когда в голове появляется желание оружием воспользоваться. — Девушка прижалась к Артэ спиной, но острие лезвия уже коснулось её кожи. Она задержала дыхание, осознавая, что может умереть, но перед этим испытать ужасную боль. — Я бы хотел убить кого-нибудь сейчас, потому что давно не убивал. — Артэ вдавил острие ей в шею, чуть под наклоном, чтобы не проткнуть кожу. — Но я никого не убью. Чужой закон вынуждает меня быть послушным. — Нож замер. — Вот и твои желания не имеют в этой комнате никакого веса.
— Я пока никого не хочу убивать, — спокойно сказала Эрэн и отодвинула руку и лезвие, — я просто хочу тебя.
Артэ наклонился и оценивающим взглядом пробежался по её лицу, прочитал искренность и повиновение.
— Хорошо начала, — сказал и забрал нож. — Я ох*енен. И многое что могу дать бабам. Только мне нет резона это делать.
Он пошёл к выпивке, потом двинулся к кровати, испугав девушек. Ни они, ни Эрэн не знали, что клиент собирается делать. Эрэн схватила со стола стакан, неслышно преодолела несколько шагов и ударила им мужчину по голове. Стакан разлетелся на осколки, Талегро лишь присогнулся и крепче сжал рукоятку ножа. Девчонки вскрикнули и обнялись. Как злодей из кино, Артэ медленно повернул голову на Эрэн, стоящую на расстоянии вытянутой руки. На его блестящем от рома и крови лице застыла ледяная ярость. Он рванул к девке, но она ловко увернулась и отбежала. Артэ остановился, приподнял руку с ножом, будто показывая Эрэн её будущую участь. Засопел и издал недовольный утробный звук. Эрэн оперлась руками о небольшой стол; на смазливом лице появлялась игривая усмешка.
— Обратил на меня внимание? Я умею добиваться своего, не один ты такой!
— Сука, — процедил сквозь зубы Талегро и ринулся к ней.
Она сделала ловкий манёвр по комнате и снова избежала захвата. Артэ мог бы метнуть нож, но берёг его, мог бы кинуть бутылку или позвать охранников, мог бы даже приказать двум шлюхам поймать их подружку. Но его руки зудели от желания самостоятельно поймать суку и сдавить до крика. Даже нож перестал быть ему интересен и служил лишь для запугивания.
Эрэн приоткрыла рот, подвигала языком, внимательно следя за мужчиной: его рукой, мышцами тела, лицом, глазами, чтобы перехватить мельчайшие признаки намерения. Артэ снова рванул, она тоже. Вместе они проскакали по кровати, заставив блёсток закричать.
— Не шумите, девочки, — весело приказала Эрэн, снова остановившись, как и её преследователь, — а то завалится охрана и поможет этому животному меня поймать.
— Я сам поймаю тебя и сломаю тебе хребет! — рявкнул Талегро.
— У-у-у-у! Cтрашно! Ты почти как мой папочка! Тебя схватит полиция и закончит твою историю лидера!
Эрэн языком затрагивала самые чувствительные точки Талегро. Он кипел от ярости, но лицо его будто окаменело. Тонкие струйки крови вырисовали на голове узор, прикрыв шрам, сделанный другой, такой же непослушной бабой.