На шум и визг прибежали охранники. Не успели они полностью войти в комнату, как Талегро выкинул в их сторону руку с ножом и не глядя пророкотал:
— Валите на*ер! И заприте дверь!
Кабаньего вида охранники послушно выполнили приказ.
— Я не убью тебя, тварь, я просто разукрашу тебя. Ну а если ты умрёшь от боли или потери крови, я придумаю, как избавиться от трупа! — смакуя фантазии, произнёс Талегро, гладя лезвие ножа пальцами.
— Разукрасишь меня? — язвительно выкрикнула девушка, сделав пренебрежительный жест рукой. — Да я и так прекрасней некуда, согласись!
Эрэн схватилась за сиськи в минималистичном блестящем бикини и сжала их. Осклабившийся Артэ вытянул руку с ножом в ее сторону. Ему не хотелось, но член чуть приподнялся — настолько раззадорила его охота.
— Отрежу тебе сиськи и оставлю как трофей!
Он резко подался вперёд и лопнул ногой, Эрэн только насторожилась, но не двинулась с места. Она улыбнулась, а мужчина злодейски ухмыльнулся.
— Ты никуда не денешься, — сказал он.
— Я и не хочу никуда деваться, хочу поразвлекаться с тобой подольше!
— Ты не зна-а-а-ешь, сучечка, что тебя ждёт! Ка-а-ак я развлекусь с твоими частями!
— Пф! Ты не переплюнешь моего папочку! — выкрикнула Наза-Эрэн и поменялась в лице.
Изменился и Артэ. Он опустил руки и пристальнее вгляделся в девушку, в которой стала проявляться холодная отстранённость с едва заметным отвращением. В накатившем на мужчину наваждении она начала превращаться в Дени. Красно-рыжие волосы, ещё совсем детские округлые черты лица, взрослая грудь и широкие бёдра, промежность "верблюжья лапа", которая его так возбуждала, когда её облегало мокрое после ванной бельё. Перед глазами Нааса замелькали картинки — с помехами, дёрганьем, смешенными звуками, — словно кто-то крутил старую видеоплёнку. Фантом Дени то плакал, то ухмылялся, то трогал себя между ног, то вдруг оказывался голым. Когда в волосах Дени вспыхнул огонь, Талегро заорал и схватился за голову, не выпустив нож. Перед его зажмуренными глазами возникла Дени: в ту ночь, когда он вернулся из изолятора, разъярённый от предательства, и почти её задушил. Она уже лежала — бездвижная святая Богиня, светящаяся жертва, спасительница его души, — и вызывала в нём светлые высокие чувства, от которых грудь его горела и коченела одновременно.
— Лучше бы, — забормотал Артэ, — я убил… тебя в ту… ночь! Блять! Блять! Бля-я-я-ять! Что я наделал! Я позволил тебе сгореть! Тебя надо уничтожить, чтобы ты не страдала! Моя Дэни, Богиня смерти и войны! Богиня моего члена. Пха-ха! — Он уселся на задницу, поджал ноги и с пустым взглядом, крепко сжимая рукоятку, принялся лыбиться, хохотать, становиться серьёзным попеременно. Он то смотрел на потолок, то в пол между ног, где болтался его вялый член. Он казался ему странной частью, будто живым, имеющим сознание. Член-альтер-личность помнил плоть девчонки, которая ножом вонзилась ему в грудь, и которую вытащить без боли и крови не удастся. Но Наас был готов. Первый раз в жизни его рука задрожала, когда держала нож.
— Это не врага убить, — подсмеивался он, разворачивая лезвие поудобнее, — я вы-ре-е-е-е-заю память! На твоей вине моя кровь! Ты отобрала у меня папочку, ха-ха! Не любишь трахаться с папочкой? А пальцем? А дилдо? А рукояткой ножа? А бутылкой? Чёртова жёнушка… Да-а-а! Мать моего ребёнка! Льяла! И ты! Вы все одинаковые! Вам только член размером с полруки подавай!
Эрэн сначала просто наблюдала, что происходит с её любовником, потом решилась приблизиться. Глянув на блёсток, поняла, что их надо срочно выгонять из комнаты. Но она не могла. Поэтому шёпотом и жестом указала им отвернуться или уйти, а сама потихоньку стала подшагивать к в момент свихнувшемуся Талегро. Он не замечал её и продолжал негромким голосом с интонационными всплесками выдавать бред:
— Сучки в жопу драные! До души через жопу не добраться! Плевать я хотел! Ведь у вас нет души! Пи*ды! Пи*ды! Дырка-в-дырке, дырка-за-дыркой! Так вам и надо! Больше вам не от чего будет кормиться! Без ху* вы пойдёте на х*й! Поняли? А?
Он приближал нож к члену, который придерживал пальцами, чтобы не лежал на полу. Эрэн не верила тому, что видит, что собирается проделать Талегро. Она метнула взгляд на дверь, отбросила идею; оглянулась на блёсток, жавшихся к подоконнику, закрывшихся шторой, и вернулась на мужчину, сосредоточившись на том, что предпринять.
— Артэ, опомнись, — произнесла почти неслышно. — Нет, не покатит… — Она медленно приближалась. — Солдат… Нет же! Он не солдат… Босс?