— Я отрежу от тебя память и эти видения! Прости, Дени-Рудения-Юма-Стори, и прощайте. Все! Суки!
Его рука сжала член посередине, вторая чуть поднялась, чтобы вскоре опуститься. У Эрэн захолодело сердце, она открыла рот, и имя само вылетело:
— Дени. Дорогой, посмотри, я здесь! Дени здесь.
Талегро замер. Эрэн присела на уровень его глаз.
— Ты хочешь меня? — выдала первое, что пришло на ум.
Талегро поднял сощуренные глаза. Рука с ножом ослабела.
— Хочу. Всегда хотел. Вопреки всему! Независимо плачешь ты или злишься. Хочешь траха или нет! Ты моя самая лучшая шлюха в спальне и хозяйка в отеле. В моём отеле! Хэсондайт! "Красный фронт"! Красная голова! Красный член! А-а-а-ха-а-ха-а!
Дикий блестящий взгляд он упёр в Эрэн, подался к ней торсом, сжимая член, который затвердел то ли от адреналина, то ли от воспоминаний о Дени, то ли просто от прикосновений. Девушка улыбнулась, смотря прямо в глаза мужчине — такой трюк она проделывала с отцом, так посоветовал психиатр.
— Раз ты меня хочешь, давай займёмся самым лучшим сексом, м? Как тебе, папочка?
Талегро изменился в лице, нож в былой крепкой хватке взметнулся перед её лицом.
— Хочешь шрам, как у меня? — прорычал Талегро.
Он вскочил так резко, что Эрэн отшатнулась и чуть не опрокинулась на спину — удержалась рукой об пол. Талегро резко опустил лезвие туда, где недавно находилась её голова.
— Она так сделала, я тоже могу. Хочу! — Прокричал. — Папочка? Да пошла ты в собственную п*зду, х*елизка мразная!
Звериное чутьё и тонкое ощущение опасности дёрнули девушку прочь от очередного приближения сверкнувшего ножа. Она перевернулась и поползла по полу, как ящерица, шлёпая ладонями и суча ногами. Талегро делал шаги следом за ней.
— Умри, альмэха! — выкрикнул, в размахе скользя ножом так, что слышался свист.
— Нет! Нет! Я Дени! Что не так, любимый?! — захлёбываясь воздухом, выпалила Эрэн.
Артэ голой ступнёй наступил ей на икру, коленом упал на другую её ногу, обездвижив; лёг ей на спину всем весом и схватил за волосы. Оттянул назад голову, приложил лезвие к выгнутому горлу.
— Никаких "папочек"! — прорычал, прислонившись мокрой кровавой щекой к её голове. — Ты мне не дочь! Я тебя исполосую и сожру твоё сердце!
— Молю! — разрыдалась Эрэн. — Я не хочу умирать! Я столько сделала, чтобы выжить! Не убивай меня-я-я!
Талегро расхохотался ей в ухо. Освободил волосы, но не убрал нож, из-за чего Эрэн неосторожно легла на лезвие горлом и вздохнула, как в последний раз. Пребывая в предсмертном ужасе, она не сразу поняла, что грубые пальцы нетерпеливо провалились в её сухое влагалище. Следом туда с трудом вошёл член и мгновенно заполнил весь её таз, кишки и задницу, как ей показалось. Вместе с запоздалой болью навалилось внезапное счастье, что она не умрёт. Талегро смеялся где-то позади и сверху, приговаривая:
— Так ты слаще! М-м-м! Шлюшка! Чего-то стоишь! Похотливая, похотливая с-сука! — Он по самые гланды впихивал в неё член с такой яростью, что её возило по полу взад-вперёд на полметра, и каждый раз глухой выдох вместе со стоном вылетал из её горла, остающегося в опасной близости к ножу.
Рука Артэ сжимала плечо Эрэн, создавая упор, но она всё равно, скользя по полу, продвигалась вперёд, и чувствовала жжение в промежности, будто её порвали до самых колен и пупка. Но всё равно она радовалась, что в неё вонзается озверевший самец, а не нож.
Когда Эрэн вся сжалась, а потом разразилась громким выдохом и вся затряслась, Талегро бросил её на полу, глотать остатки оргазма, а сам перевернулся на спину, приподнялся на локте и взглядом нашёл двух блёсток, прикрывающихся шторой.
— Быстро сюда, суки! — рявкнул и театральным жестом указал на член, возвышающийся над пахом, как греческая колонна над землёй.
Девушки запугано вышли из убежища, глянули на довольное лицо подруги и на колени присели возле Артэ. Он схватил одну за голову и насадил ртом на член, она даже не успела вдохнуть и захлебнулась плотю; упёрлась руками в пол и в ляжку мужчины, но ничего не смогла противопоставить его воле. Её голова полностью принадлежала его руке. Вторая блёстка просто наблюдала, как истекает слюной подруга, как давится и паникует, как потеет её лицо и наливаются кровью глаза.