— Ты хоть раз получал удовольствие от того, что девушка кайфует благодаря тебе? Не сама по себе, не от размера, а от твоих ласк, правильного обращения? Ты ведь всегда берёшь силой. Я исключение, что сама тебя захотела, добровольно? Я первая такая в твоей жизни?
— Ха! Да ты в моей жизни всего лишь очередная особь женского пола, — без ненависти ответил Артэ.
— А кто не особь? — Эрэн бросила мастурбировать и с недовольным лицом села на полу. — Дени, Льяла? Твои… "девушки"? — Она заметила, что огонь, с которым она решила поиграть, начинает разгораться. — Они получали кайф от тебя?
Артэ сдвинул брови.
— Мне надоел твой трёп. Ты сюда трахаться пришла или попи*деть? Я вернусь из ванной, и, если ты всё ещё будешь в комнате, я расценю это как готовность заткнуть е*альник и терпеть всё, что я соберусь с тобой делать. Второе условие: за каждым твоим неверным словом плследует удар.
Он пошёл в ванную, перед этим достав из штанов на полу несколько крупных купюр и бросив девке.
***
Талегро умылся, поначалу стараясь не смотреться в зеркало. У него во рту стоял привкус воспоминаний о Дени, а в носу — запах палёных волос и кожи.
— Какая ты стала, несчастная?
Он посмотрел на себя. Разглядел пару новых царапин от удара стаканом, подживший порез от разбитого лбом зеркала. Включил горячую воду, взял бритву и стал сбривать с головы щетину, как обычно оставляя полоску-ирокез.
— Я знаю, кто я. Я Наас Лартегуа под прикрытием. Моя война снаружи, не внутри. — Проговорил несколько раз, как заклинание.
Звук сбриваемой жёсткой щетины успокаивал его. Он брил голову много лет подряд, превращая процесс в ритуал обретения самоидентичности, ведь Наас иногда забывал, кто он, путал себя с личностями из собственных фантазий.
В запотевшем зеркале он вдруг заметил женские глаза и чуть не ударил отражение кулаком. Эрэн медленно приблизилась, Артэ сжал пальцами край раковины и ручку бритвы.
— Кажется, я поняла, что тебе нужно.
Она вытянула руку с его правой стороны и раскрыла ладонь. В ней лежал небольшой осколок стакана. Артэ повернулся через плечо и недовольно с голосом выдохнул.
— …То же, что и мне, — продолжила Наза-Эрэн негромко. — Боль, которая дала бы понять, что в этом теле всё ещё существуешь ты.
Мужчина ещё раз взглянул на осколок и сказал:
— Я уважаю боль, это уж точно. Она облагораживает тебя и возвышает, делает тебя сильнее. Больше своей люблю чужую боль.
Он коротко сдержано посмеялся.
— Я не против, чтобы ты причинил мне боль, если тебе нравится.
Девушка улыбнулась. Артэ продолжил добривать голову, и ей пришлось растерянно отступить.
В конце ритуала он наконец заговорил:
— Мне неинтересно делать больно по согласию жертвы. Весь смысл пропадает.
— Ну тогда…
Талегро резко развернулся к ней.
— Под твоими тату много шрамов. М, угадал? Да? Твои узорчики и цветочки прикрывают какую-то боль. А мои шрамы, мучача, — это броня! Карта судьбы! Книга моей жизни! Они не защищают — они привлекают тех, кто со мной одной крови! — Он приблизился к Эрэн настолько, что ей пришлось отклониться. — Что? Ты надеешься стать для меня кем-то? Метишь в мои подружки, что ли? Да мне не нужна е*анутая бабёнка! Тебя тронь, — он сильно ткнул ей пальцем в грудь, — ты ведь развалишься. Слабачка. Рохля. Пшик! Сиськи и писька — ты ими пытаешься добиться любви. Больше и дать нечего! — Он упёрся взглядом в блестящие глаза нешлюхи, давил её голосом, словами, гримасой отвращения. — Ты не получишь ничего стоящего, потому что сама ничего не стоишь! Подделка! Ж-жалкое подобие бабы!
Наза-Эрэн до конца его тирады держалась, потом расплакалась. Уронив осколок, закрыла руками лицо и отвернулась к кафельной стене. Талегро окинул её взглядом. Он стоял от голой проститутки на расстоянии шага, смотрел, как на фоне светлой стены от всхлипов дёргается её цветное тёмное тельце. Подвывания множились стенами просторной ванной. Артэ повернулся к зеркалу, где его фигура в сравнении с девчачьей оказалась огромной, и скривил рот.
— Заткнись, — скомандовал и девчонка перестала издавать звуки голосом, только судорожно вздыхала. — Заткнись вообще!
Эрэн зажала нос и рот рукой. Постояв, упёршись лбом в холодный кафель, прикрыла ладонями лицо и лобок, и двинулась к выходу из ванной комнаты. Талегро схватил её сзади, отчего она вздрогнула и чуть не вскрикнула, и прижал к себе. Его лицо оказалось возле её щеки, руки придавили её руки и легли над грудью и на талии, холодный член и пах прильнули к её попе.