— Просто помой ей волосы, ладно?
— Ну окей, так и хотел.
— Ты не будешь мыться сам? — спросила Льяла будто невзначай.
— Не-е-е-ет. — Наас подозрительно сощурился.
— Не раздевайся… при ней.
Мужчина приподнял губу и одновременно свёл брови.
— Ты в чём меня подозреваешь?!
— Ни в чём! — отрезала Льяла. — Абсолютно.
Наас схватил её за запястье, приблизился глазами к глазам. Девушка заморгала и затараторила:
— Она девочка, ты пока для неё чужой мужчина, она может бояться и стесняться. Не делай ничего, что может её напугать. Просто веди себя аккуратнее. Ей всего десять, у неё даже месячные не начались. И она ни разу не видела голого мужчину.
— Я её отец! — рявкнул Лартегуа. — Ты думай лучше, чтобы твои приходящие ё*ари не навредили Гаване. Майло твой этот… Кстати!
Он ринулся на второй этаж, ворвался в спальню и подошёл к окну. Подбоченился и покашлял.
— Устал, наверное, тут сидеть? — сказал в сторону шторы. — Ты не ссы, я на твою роль не претендую. Что было тут — это так, по старой памяти. Вышибал все воспоминания из её головы, ха-ха! И случайно сделал тебя куколдом. Ты подрочил? Я б подрочил… — Наас задумался. — Ты домой пойдёшь или тут останешься? Я не против, если что! Зуб даю! Прям ничо, точно!
Из-за шторы негромко донёсся мужской голос:
— Это мой дом. Я сплю в этой комнате.
Наас поскрёб висок, следом подбородок.
— Льяла, значит, развлекалась со знанием дела. Я посплю в гостиной. Ты ни капли не беспокойся, я её больше не того! Минет — это ж не секс даже. Не измена. Я всегда по-мужски стараюсь поступать, с достоинством, по совести там. Так что… Вы даже можете сегодня трам-пам-пам, все дела. Я даже не пикну! — Он подумал. — Слушай! А ты тройничок не желаешь замутить? Могли бы. Я насчёт этого не зажатый.
— Нет, не надо, — ответил мужчина из-за шторы.
— Ты выйдешь или…
Штора отодвинулась, с подоконника слез одетый в джинсовый комплект на голое тело чернокожий мужчина лет двадцати пяти. Он встал перед Наасом. Тот окинул его изучающим взглядом и хлопнул по плечу.
— Ты Майло?
— Да.
— Рад знакомству. Знаешь, кто я?
— Внезапно вернувшееся прошлое…
— Хм… Окей. Ты хозяин, я гость. Поэтому помягче тебе разъясню. — Наас накинул ему на шею накаченную руку. — Через денёк уеду, мне главное дочь. Если ты хороший мужик, то будет всё хорошо. Мне важно, с кем моя дочь живёт, вот я и проверяю периодически. Так что ты будь её хорошим дядей Майло, понял? Да? Другими словами пояснять не надо?
— Нет.
Лартегуа смачно похлопал его по груди.
— Извини за… ну, это… — Изобразил минет головой, руками, языком за щекой. — Я не расскажу никому. Нормально всё, чисто по старой памяти случилось.
С пренебрежительной улыбкой он вышел из спальни, а уже за дверью неприязненно скривился.
— Джинса? Серьёзно? Он из Техаса или из Девяностых?
***
Льяла со сложенными на груди руками и отрешённым видом всё ещё стояла у двери ванной комнаты.
— Хватит! — рявкнул Наас. — Иди! К своему Майло, он всё ещё тут.
— Живой? — спросила она и косо глянула на бывшего.
— Если не выпрыгнул в окно. Новоиспечённый куколд! — расхохотался Лартегуа. — Не подготовились вы, ребятки, к моему приезду.
Льяла грустно сказала после молчания:
— Смешно, но я наивно думала, что приедет другой… Наас. Не тот, который убивает без разбора и впадает в ярость из-за чужого неверного слова или взгляда.
— Я другой, карамелька, меня теперь зовут Артэ Талегро.
— Изменилось только имя…
Лартегуа задумался.
— Да. Я не изменю себе. Не изменюсь. Я собирал себя по крупицам. Есть люди, которым я нужен именно таким.
— Угу, — девушка повела глазами, — богатеям с чистыми ручками, за которых ты делаешь всю грязную работу.
Наас приблизился к ней лицом и с прикрытыми глазами сообщил:
— Меня любили. Значит, со мной всё нормально. Завидуй, сука. — Он сжал её мясистую ягодицу под платьем и потряс. Послышалось влажное чваканье. — Почему ты без трусиков, м? В платьишке… Для быстрого доступа? — Прильнул колючей влажной щекой к её щеке, задышал возбуждённее. Рука круговыми движениями шлифовала её ягодицу, как шар для боулинга. — Заводишься с пол-оборота и течёшь, как Ниагара. Чёрт! Помню ведь! — Рассмеялся негромко.