Нас привозят в участок, разводят по комнатам допросов. Я сижу в пустом помещении с железным столом и стульями и у меня дежавю. Совсем недавно я точно также куковал в полицейском участке Тоусона.
Долго скучать мне не приходится — полчаса от силы. В комнату заходит сразу пятеро мужчин. Все в возрасте, в строгих черных костюмах. Прямо могильщики на мою голову.
— Так, меня зовут Питер Делавэй — представляет плотный мужчина лет пятидесяти — Я прокурор Балтимора.
— Тезка, значит — я криво улыбаюсь, пытаясь поудобнее пристроить скованные руки.
— Я бы на твоем месте не шутил! — качает головой высокий «гробовщик» в круглых очках — За организацию восстания, тебе светит срок двадцать лет в тюрьме.
Мужчины важно кивают, я весело смеюсь.
— Во-первых, вы запугиваете несовершеннолетнего. Во-вторых, представьтесь.
— Федеральное бюро расследования, Уолтер Блинт — говорит высокий — А это — он обводит рукой остальных — Представители полицейского управления.
— Очень рад знакомству — я демонстративно зеваю — Тащите телефон, пора звонить моему адвокату.
Силовики переглядываются.
— У тебя есть адвокат? — удивляется фэбээровец — А имя у тебя есть?
— Питер Уолш. Директор и фронтмен группы Эйсидиси.
— Это вы сегодня выступали в Седьмом небе — утвердительно произносит Блинт — А теперь давай подробности.
— Господа! — я укоризненно качаю указательным пальцем — Это уже допрос. Только в присутствии адвоката.
— Какой адвокат?!? — кричит мне в лицо, брызгая слюной прокурор — Вы весь город на уши поставили! Мне мэр звонил, а за ним губернатор штата! Пострадали полицейские!
— Адвоката! — я вытираю локтем слюни с лица — Визитка в нагрудном кармане.
Копы обыскивают мои вещи, достают раздавленные солнцезащитные очки, бумажник. Смотрят права, передают их фэбээровцу и прокурору. Потом доходит дело до визитки.
Один из полицейских уходит звонить, остальные устраивают на моих глаза кофе-брейк. Не стесняясь меня, они обсуждают перспективы этого дела. Нагнетают обстановку. А я такие разводняки еще в 90-х на Урале проходил. Помню вломились к нам на завод ОМОН, положили всю дирекцию мордой в пол, даже потоптали слегка. Потом пришли опера, точно также развели по отдельным кабинетам и начали колоть — «да твой зам тебя уже сдал, пишет чистуху, паровозом пойдешь».
Я сплюнул на пол. Демонстративно харкнул под ноги фэбээровцу. Тот вспыхнул, вскочил на ноги, схватил меня за шкирку. И в этот самый момент дверь открылась и внутрь вошел Штайнмайер.
— Господа?!? — адвокат изобразил шок на лице — Что вы делаете?? Избиваете ребенка?
Блинт злобно глянул на юриста, отпустил меня и я упал обратно на стул.
— Сейчас же оставьте нас одних! Иначе ваше насилие над подростком не останется безнаказанным.
Мужчины хмыкают, но уходят. Штайнмайер устало садится за стол. Брезгливо отодвигает бумажные стаканчики с кофе.
— Ну и заварил ты дел….
Я пожимаю плечами, вздыхаю.
— Пока ехал в участок — слушал радио — прям убийство Мартина Лютера — восстание в городе, бунт молодежи. Весь Балтимор кипит. Рассказывай, что случилось.
Глава 16
Моя жизнь стала более упорядочной. Утром я занимался айкидо в зале Мияги, потом заезжал в школу. Я тщательно изучил расписания классов Тэмми и Тэссы, чтобы не пересекаться. Я ходил на ланч то с одной, то с другой. Разумеется, обоим девушкам подружки докладывали все. Но первой я продолжал врать, что Тэсса — ребенок и у нас просто дружба. Она верила. Второй, говорил о совместном школьном проекте с Тэмми. Мое вранье разрасталось, как снежный ком и похоже, что все шло к тому, что именно Тэсса, которой я тоже все рассказал про переезд, первая меня «поймает на горячем». По крайней мере, она сразу попыталась нас выследить у моего нового дома. Не получилось, но я насторожился.
Сложными были и отношения с рокерами. Джону сломали руку, он ходил в гипсе. Со мной он общался явно злясь, о совместных репетициях речи даже не шло. Все были очень напуганы полицией и случившимся в Балтиморе. Город еще пару дней лихорадило — национальные телеканалы показывали новости из разных районов, но постепенно все успокоилось.
Первого декабря я позвонил матери. Отец мне регулярно капал на мозги — «поговори с мамой». Наконец, я ей набрал. Чтобы дозвониться мне потребовалось две попытки, в первый раз трубку снял Дэвид, сбросил звонок и не повесил трубку обратно — постоянно шли короткие гудки. Спустя пятнадцать минут я снова позвонил и на этот раз ответила Мэри. Она мне обрадовалась, крикнула маме и я услышал два щелчка, первый раз когда трубку подняла Клер, а второй когда её бросила Мэри.