Пролог.
Бывают дни, которые хочется сохранить глубоко-глубоко в сердце. А бывают такие, как сегодня, которые хочется навсегда вычеркнуть из памяти. Забыть как страшный сон и никогда не вспоминать.
– Нравится, когда тебя зажимают в углу? – рявкает Кирилл, с грохотом захлопывая за собой дверь. – Что ж сразу не сказала?
Пытаюсь выдавить из себя хотя бы жалкий писк, но всё что могу, лишь отрицательно мотать головой. На большее я сейчас не способна. Страх и паника запоздало берут своё. Кажется, скажу хоть слово, и из глаз побегут слезы, а горло атакуют всхлипы.
– О такой работе ты мечтала, Василиса? – он почти рычит, зло и требовательно, так что у меня мурашки по коже.
Сердце, которое никак не успокоится от недавней стычки, кажется, сейчас и вовсе разорвётся.
– Твой гениальный мозг понимает, что было бы, приди я минут на пять позже? – с каждым словом Кирилл сокращает расстояние, подходя ближе. – Или ты только с цифрами смелая такая? А что большие дяденьки делают с девочками, которые строят из себя взрослых, не знаешь?
Не реветь. Только не реветь, Вася. Не здесь и не сейчас.
– У тебя в голове есть что-то кроме твоих грёбанных логарифмов? – зелёные глаза напротив вспыхивают. – Каким местом надо было думать, чтобы устроиться сюда официанткой? Скучно живётся?
Да, скучно! Хочется так же, копируя этот злой тон, прокричать в его недовольное лицо.
– Так я смотрю, ты успешно находишь приключения на свою тощую задницу.
Что ж вы прицепились все к моей заднице? Один вон руки распускает и ощупать пытается, несмотря на мой протест, а для второго она оказывается слишком тощая.
– Да что ты вообще обо мне знаешь? – бешусь я. – Легко быть крутым здоровым мужиком. А попробуй хоть на денёк засунь себя в шкуру девятнадцатилетней студентки, у которой даже подруг нет. Мало кто хочет дружить с профессорской дочкой, папа которой контролирует каждый ее шаг.
Но Кирилл, игнорируя мою пламенную речь, будто и не слышит вовсе, продолжает причитать.
– Стоило мне задержаться, тебя бы не только в углу зажали, но и на столе разложили. Понимаешь ты это?
Не хочу представлять, что было бы, если бы он не появился. Всё это слишком для моей головы, напичканной умными книжками.
Что я могла сделать против здоровенного мужика, решившего, что моё «нет» всего лишь неуверенное «да»?
Ночь, пустое кафе и мужчина под метр девяносто с недобрыми намерениями. У меня не было и шанса. Одна его ладонь больше моей головы.
– Прости, – выдавливаю еле слышно, опуская взгляд на его сбитые в кровь пальцы.
Кирилл лишь презрительно хмыкает. Надо бы сказать «спасибо», это ведь банальная вежливость, но его недовольное лицо перечеркивает во мне все эти порывы.
– Мог бы и не вмешиваться. Я не просила, – нервно выпаливаю, глядя как он сжимает и разжимает сбитые кулаки.
– Серьёзно? – лишь сильнее взрывается от моих слов. – Так это у вас прелюдия такая была? Вернуть Артура обратно?
Заторможено наблюдаю, как Кирилл наматывает прядь моих светлых волос на палец и с силой тянет на себя.
– Или мне его заменить? – опаляет ухо своим горячим дыханием.
Это действует отрезвляюще. Кроме жалости к себе, в груди наконец зарождается что-то еще. Холодное, жесткое. Это злость поднимает свою шипящую голову над сковывающим страхом.
Впервые в жизни действую на эмоциях, совершенно не думая о последствиях.
Резко развернувшись, я отрываю от стойки до краёв налитую пивную кружку и выплескиваю почти половину на Кирилла.
Только глядя как его белая футболка моментально становится мокрой, страх перемешанный со злостью отступает, и я понимаю, что натворила.
Демонстративно облить совладельца кафе, который меня и так терпеть не может? Ох, молодец, Василиса. Должно быть, инстинкт самосохранения покинул меня вместе с мозгами.
Я замираю на месте, боясь не то, что вдохнуть, но и выдохнуть.
Не моргая, смотрю, как мокрая ткань обрисовывает мужскую рельефную грудь, и не знаю, куда деть глаза.
Всё-таки рискнув, я отрываю взгляд от пятна и испугано всматриваюсь в грозное лицо.