Пока он это делал, я достал из кармана печать. Стоило прижать её к договору, как возле кровавого отпечатка возник мой сигил.
— Поздравляю, — сказал я, глядя на призывателя. — Отныне ты чародей. Расходуй свои силы вдумчиво и помни, что они не бесконечны.
— Спасибо, лорд Марбас! — поклонился колдун.
На этот раз его голос дрожал. Наверное, сам до последнего не верил, что всё получится.
Контракт в моей руке начал превращаться в гранат. Я ловко поймал его, сжав в ладони. Есть!
— Думаю, пора прощаться, — подсказал я немцу.
— Ах, да! — спохватился он. — Точно! Прошу прощения, повелитель… Итак… Вы свободны, лорд Марбас! Возвращайтесь в Преисподнюю!
Да что ж они все с этой Преисподней! Кто, вообще, вписал это в инструкцию?
Тем более, ни в какую Преисподнюю я не возвращался.
Тени резко сгустились, в лицо повеяло прохладой, а затем я оказался сидящим за кухонным столом перед коробкой с залитой кипятком лапшой.
За ней сидела Мурасака и пялилась на меня.
— Призыв? — спросила она.
— Угу. Интересно, что мне досталось в этот раз.
— Это легко проверить, повелитель.
— Да знаю… Сейчас…
Я вонзил зубы в гранат, откусил кусок и проглотил. Как и прежде, плод таял во рту. Как только последняя его часть проскользнула в пищевод, я почувствовал лёгкий озноб. Кожу начало покалывать: руны впечатывались в моё тело, закрепляя новый Дар.
Вытащив из фрактального пространства маску, я натянул её на лицо и увидел интерфейс.
Доспех:
Получено: 4 части (забрало, панцирь, руки)
Заблокировано: 3 части
Ого! Неплохо. Я даже не ожидал, что получу сразу две части. Может, призывы действуют с какой-то прогрессией? Или всё дело в том, насколько оценена душа призывателя? В любом случае, есть, чему порадоваться.
Но меня интересовали не доспехи, а Дары. Очень хотелось получить уже, наконец, способность исцелять болезни.
Пропустив список базовых навыков, я впился глазами в перечисление Даров.
Получено: 3 (изменение божественных предметов, насылание болезней, исцеление болезней)
Заблокировано: 3
Есть!
Я обрёл-таки то, что было мне действительно нужно!
Плюс улучшился первый навык: с земных предметов он изменился на божественные. Видимо, это зависело от доспехов, которые надеваются на руки.
Неактивными остались только Истинный облик, Телепортация и Одержимость. На это мне было наплевать. Обойдусь. Да и со временем они тоже должны вернуться. А вот исцеление…
Стянув маску, я отправил её в подпространство и достал телефон.
Аж руки слегка дрожали.
Нужно немедленно позвонить Соне и договориться о встрече. Даже не верилось, что я, наконец-то, могу избавить её от недуга.
— Кому звонишь? — раздался позади женский голос.
Знакомый. Но от неожиданности я всё равно чуть не подпрыгнул на стуле.
Обернувшись, встретился взглядом с Елиздрой.
Она была в брючном костюме цвета сухого песка с кучей накладных карманов. Кажется, такой стиль называется «сафари». На боку висела кобура, из которой торчала здоровенная рукоять револьвера.
— Привет, — сказал я сухо. — Соскучилась?
— Нет, — отрезала демоница. — Получила сигнал, что ты только что вернул способность изменять божественные предметы.
— И что?
Брови девушки удивлённо приподнялись.
— А ты сам не понимаешь?
— Как-то не было у меня пока времени над этим поразмыслить.
— Ну, да, ты же получил способность исцелять, — понимающе покивала Лиза. — Понимаю тебя. Сестре собирался позвонить?
— Естественно. Судя по твоему тону, ты против. Или мне показалось?
— Не то, чтобы против. Но есть такое понятие, как приоритеты.
— Да что ты? — я сделал удивлённое лицо. — И ты решила, что я исхожу не из них? Вылечить Соню — моя главная задача.
— Вовсе нет, — жёстко ответила демоница. — Есть задача поважнее. Намного. Теперь, когда ты вернул способность изменять божественные предметы, самое время починить печати на вратах Апокалипсиса. Ангелы обрушили уже четыре, так что…
— Ты, конечно, извини, что перебиваю, но сначала я займусь своей сестрой, — сказал я твёрдо. — И нет, здесь нечего обсуждать. Конец Света сегодня не наступит, а Соня может и не дождаться исцеления, если меня опять прикончат. Ворота же охраняются, верно?
Моя собеседница закусила нижнюю губу. Отвечать ей явно не хотелось.