— Теперь это не имеет значения, — сказал Раум. — Работа твоя по праву.
— Если есть запасные варианты, то нельзя ли меня освободить от… должности, и… — попытался я ухватиться за последний шанс.
— Это исключено! — сказал Раум твёрдо. — Прости, но таковы правила. Место получает лучший, и точка.
Давно меня не называли лучшим. Так давно, что никогда. Но приятно не было.
— То есть, кто-то ушёл на покой? — решил сменить я тему.
— В смысле?
— Ну, раз появилась вакансия.
— А! Да, можно и так сказать. Если считать покоем небытие.
Чёрт, что⁈
— Мой предшественник умер?
— О, да. В этом нет никаких сомнений. Иначе место не освободилось бы.
— И как это случилось?
— Его убили, само собой, — заявил Раум.
Спокойно, как о чём-то обычном и даже разумеющемся.
— Кто⁈ — вырвалось у меня.
Мой собеседник поводил в воздухе пальцами, словно подбирая слова.
— Люди назвали бы их ангелами, — сказал он. — Но это просто слово. Суть у них и у нас одна. И названия когда-то были одинаковыми. До ребрендинга.
— Какого… ещё ребрендинга? — я почувствовал, что голова начинает идти кругом.
Раум пожал плечами.
— Удачный маркетинг, только и всего. Мы этот момент прощёлкали. Большая ошибка, но теперь уже не наверстать. Не представляю, что должно случиться, чтобы люди вернулись к истокам, так сказать. По правде говоря, не думаю, что это возможно, — доверительно сообщил Раум. — Увы, иногда один просчёт определяет победителя. Но это не значит, что мы сдались. Ещё чего! Не дождутся. Хотя им хотелось бы.
— Ангелам? — спросил я робко.
— Угу. Им самым.
Вдруг меня осенило.
— Так что, они и вы… то есть, мы, воюем, что ли?
— Вроде того. Хотя слово «конкуренция» подошло бы больше. Просто методы бывают разные.
— Значит… меня могут убить⁈
— Как и любого из нас. Такова жизнь. Ты что, не знал?
— Эм-м… Да нет, знал, конечно, но…
— А, ты решил, что стал бессмертным, — понимающе улыбнулся Раум. — Ну, в целом, так и есть. Но не то, чтобы совсем уж неуязвимым. Видишь ли, человек тебя, конечно, не прикончит. Изгнать из чужого тела может или ещё как-нибудь напакостить — люди здорово наловчились. Не без помощи наших конкурентов, ясное дело. Те им кое-что показали да нашептали. Но убить тебя может лишь тебе подобный. То есть, ангел или демон. Хотя, повторюсь, разницы никакой.
— Погодите, но ангелы ведь добрые, разве нет? Они не должны никого убивать.
— Людей не должны, — легко согласился мой собеседник. — Мы тоже стараемся их не мочить, знаешь ли. Слишком большая расточительность. Ну, и принципы. Но, если что, не стесняйся. Большой беды не будет. Устный выговор — может быть. Но это ерунда. Впрочем, в убийствах людей не должно возникнуть необходимости. Они не смогут причинить тебе серьёзный вред. Хотя, если попадётся особо назойливый экзорцист, оторви ему башку. Если захочешь, — Раум подмигнул.
— Значит, людей убивать ангелам нельзя. Но я… больше не человек.
— Схватываешь не на лету, но дело движется.
— Но я не хочу! Отмените всё!
— Я же сказал: это невозможно. Смирись. Выбор сделан. Давай вернёмся к ангелам. Чувствую, нужно внести ясность. В общем, есть две… ну, скажем, корпорации, борющиеся за ресурсы. Конкуренция — вот, что нами движет. А добро и зло — это люди придумали. Они любят вешать на всё ярлыки, делить на чёрное и белое. Им так проще. Узкое мышление. Даже поверили в сказочку про то, как их соблазнили запретным плодом, бедных-несчастных — лишь бы не нести ответственности за свои поступки. У них же всегда кто-нибудь другой виноват. Но ангелы и демоны — две стороны одной медали. Как свет и тьма. Свет может убивать, а тьма стать спасением. Допустим, одна фирма выпустила мощный спорткар, быстрый и, стало быть, опасный, а другая — безопасный семейный седан. Какая из машин хорошая, а какая плохая? Думаю, всё дело в выборе. Согласен?
Я кивнул.
— Ну, вот. Один любит сладкое, а другой — солёное. Это не значит, что первое хорошо, а второе — плохо. И то, и другое может принести как вред, так и пользу. Тебе лучше побыстрее отказаться от этих понятий о тьме и свете, добре и зле, хорошем и плохом. Это не наш уровень, серьёзно. Будь выше. Иначе начнёшь загоняться. Я такое видел. Поверь, ни к чему путному подобные метания не приводят. Условности — главный враг человечества. Нам это на руку, но сами мы не должны на них обращать внимания.
— А как же грехи? — брякнул я.
Раум махнул рукой.
— Это лишь виды энергии. Тот, кто возносит молитвы, питает наших врагов, а тот, кто ни в чём себе не отказывает, — нас. Конечно, идёт борьба за ресурсы. Поэтому ангелы и стараются убедить людей, что наслаждения — плохо. Но всё это риторика. Игра на чувстве вины. Да, они бывают убедительны, и с выпуском литературы у них дело налажено.