Первым желанием было сделать вид, что меня нет дома. Вторым — тоже.
Я поддался обоим. Малодушно? Пожалуй. Но если что и развито у таких, как я, так это инстинкт самосохранения. Мы не альфы и не сигмы, у нас нет за плечами десяти лет спецназа, нас не учили драться и выживать. Всё, что я умею, — так это починять технику и надеяться на лучшее.
Поэтому я застыл возле двери, наблюдая за полицейским.
Тот снова вдавил кнопку звонка. Давай-давай, хоть надорвись!
Знать бы ещё, что ему нужно… Неужели дело в деньгах? Может, от них нужно избавиться? Но кто стал бы писать в полицию заявление о краже закопанных в парке бабок? И у этого мужика явно нет ордера, раз он один. Кстати, почему он один? Полицейские всегда хотят по двое. Минимум. Я знаю, потому что в позапрошлом году умер сосед по площадке — утонул в ванной во время инфаркта — и меня попросили быть понятым при составлении протокола. Ну, или что-то в этом роде. И до этого приходили — уже не помню, по какому поводу.
Мужик за дверью перестал шуметь. Вместо этого приложил ухо к двери и застыл. Я даже дышать перестал, чтобы не выдать своё присутствие. Прошло секунд двадцать.
Амбал отодвинулся, достал из кармана куртки связку отмычек и, присев на корточки, взялся за дело.
Проклятье!
Никакой это не полицейский! Скорее всего — бандит, явившийся за деньгами.
Я слышал, как он шерудит отмычками в замке, сдвигая части механизма. Ещё немного — и дверь откроется. Надо запереться на засов!
Очень осторожно, стараясь не шуметь, чтобы не выдать своё присутствие в квартире, я начал перемещать его — буквально по миллиметру.
И в этот момент внутри замка щёлкнуло! Я аж вздрогнул. Почему-то сразу стало ясно, что отмычки одержали победу.
А в следующую секунду дверь распахнулась, и мы с громилой едва не столкнулись лбами.
Я отшатнулся, а он осклабился. И его кривая ухмылка походила на акулий оскал за секунду до атаки.
— Так ты дома, сучоныш! — прошипел он и в то же мгновение толкнул меня ладонью в грудь. Да так, что я отлетел на полтора метра и врезался в вешалку для верхней одежды. — Сдохни, выродок!
В руке громилы оказался здоровенный хромированный пистолет! Наставленное на меня дуло выглядело просто огромным.
Но я же неуязвим для обычного оружия! Это, конечно, обнадёживало, но лучше бы его заклинило.
Раздался сухой металлический щелчок. Я понял, что мужик нажал на спусковой крючок. Его лицо приобрело озадаченное выражение. Взгляд опустился на оружие. Последовала ещё одна попытка выстрелить. Осечка!
Я вспомнил, как заставил сову в музее остановиться. Может, и пистолет удалось так же привести в неисправность? Я ведь этого пожелал.
— Да твою ж мать! — прошипел амбал, раз за разом двигая указательным пальцем.
Я уже изготовился броситься на него и хорошенько врезать в челюсть, как вдруг грохнул выстрел. От неожиданности я вздрогнул и приготовился испытать в груди адскую боль, но из ствола нацеленного на меня пистолета пламя пороховых газов почему-то не вырвалось.
Зато амбал покачнулся, неуверенно взмахнул свободной рукой, а затем ноги его подкосились, и он медленно съехал на коврик с надписью «Добро пожаловать». Выбор Юли, естественно. Я бы такое говно в жизни не купил. Но и выбросить руки не доходили.
Когда громила ткнулся лицом в пол, я увидел расползающееся по его спине мокрое пятно. А за телом — стоящую на лестничной площадке Лизу!
С такой же здоровенной пушкой в руке. От ствола тянулся призрачный пороховой дымок.
— Привет, — сказала она, переступая через убитого. — Ишь, как торопятся.
— Кто торопится⁈ — ошалело спросил я. — Ты о чём⁈
— Не затащишь его в квартиру, пока соседи не повылезали? — вместо ответа сказала рыжая и, протиснувшись мимо меня, прошла в гостиную.
Твою мать! Да что тут творится⁈
Но объясняться с соседями реально не хотелось. Так что я схватил мертвеца за руки, втащил в прихожую и закрыл дверь.
Уф!
То ли на стрессаке, то ли потому что меня сделали демоном, но громила не показался таким уж тяжёлым. Оставив его, я вошёл в гостиную.
Лиза сидела на диване, положив ногу на ногу и покачивая наполовину снятой туфлей на высоченной шпильке. Подошва была красной. Лабутены, что ль? Свободной от револьвера рукой она поглаживала щурившуюся от удовольствия Мурасаку.
— Ты человека грохнула! — сказал я, не зная, как ещё начать разговор. — Это… уголовное преступление! И его труп истекает кровью в моей прихожей!
— Особо не возбуждайся, — отозвалась девушка. — Он ещё воскреснет. Правда, не сразу. Пушка у меня особенная и заряжена пульками непростыми. РШ-12, кастом. Мейд ин Долина. Сам Гефест делал.