— Тебе бы классику почитать, — вздохнула Лиза. — Булгакова хотя бы. Хороший был мужик и талантливый. Хоть и со своими тараканами.
Продолжать эту дискуссию не хотелось, так что я заткнулся, и остаток пути мы проделали молча.
Только когда «Феррари» остановилась перед коваными воротами, за которыми виднелось большое жёлтое здание, больше смахивающее на дворец, спросил:
— Это что, и есть дача⁈
Лиза кивнула.
— Ага. Раньше люди строили с размахом. Ну, и денег у аристократов было полно. Крепостные, барщина, оброки, все дела.
Фонарей поблизости не было, так что здание освещалось только луной. На фасаде, как наклеенные горящие карты, желтели четыре окна второго этажа — под зажатым башнями треугольным фронтоном.
На набережной напротив ворот темнели силуэты сфинксов, а перед оградой выстроились статуи сидящих львов. Они держали в пастях толстую цепь.
— Сколько их тут вообще? — вырвалось у меня, когда мы вышли из тачки.
— Двадцать девять, — ответила рыжая и направилась к воротам. — Не смотри, что дом требует реконструкции. Место это историческое, с прошлым, что называется.
В этот момент ворота растворились сами собой, хотя никакой гидравлики у них не было.
— Похоже, нас примут, — пробормотала с удивлением Лиза.
— Хороший знак?
Девушка пожала плечами.
— Без понятия.
Она вошла на территорию дачи, я — следом. Ворота закрылись за нами с металлическим стуком.
— В середине позапрошлого века здесь был модный лечебный курорт, — говорила Лиза, пока мы шли по дорожке к дому. — Всё дело в полюстровской воде, стакан которой стоил в то время одну копейку. Здесь бывали Михаил Глинка, Карл Брюллов, Иван Гончаров, Аполлон Майков и Александр Дюма.
— Который написал «Трёх мушкетёров»?
— А ты ещё какого-то знаешь? Его пригласил Григорий Кушелев-Безбородко, издатель журналов «Русское слово» и «Шахматный листок». Потом здесь располагалась община сестёр милосердия под эгидой Общества Красного Креста. После прихода к власти большевиков в особняке устроили инфекционную больницу, а затем — туберкулёзный диспансер. Он отсюда только в две тысячи семнадцатом году съехал.
— И всё это время Бастет жила тут?
— Само собой. Кто ж её выставит?
— Зачем вообще ангелам и демонам жить в человеческих городах?
— А зачем люди перебираются из деревень в мегаполисы? Урбанизация. Чем ближе ты к источнику энергии, тем сильнее и удобнее контроль. А в городах душ больше всего.
В следующую секунду на крыльце между облупившимися колоннами появилась высокая женщина в сером халате и сложенной из газеты треуголке. Я такие видел разве что в детских книжках, где художники изображали советских маляров — со счастливыми улыбками идущих по улицам с полными краски вёдрами в руках и длинными кистями на плечах.
Когда мы приблизились, женщина, которой на вид было лет сорок, упёрла руки в бока, смерила взглядом сначала меня, затем — Лизу, и сказала очень спокойно:
— Ну, и какого хрена вы припёрлись?
Глава 10
Крути мой барабан!
Рыжая ответила женщине не менее пристальным взглядом. Но мексиканская дуэль длилась недолго.
— У нас проблема, — сказала она. — Серьёзная. Требуется консультация.
— У вас? — насмешливо изогнув бровь, отозвалась женщина.
— У нас, — с нажимом произнесла Лиза.
Её собеседница вздохнула и подняла взгляд на ночное небо. Неприязненно поморщилась.
— Аракиэль, конечно, уже в курсе, что вы здесь, — сказала она. — И доложит остальным.
— Кому? — спросил я.
Лиза метнула в меня предупреждающий взгляд. Как будто мне не полагалось задавать вопросы или вообще обращаться к обитательнице дачи.
— Ангелам, — ответила женщина. Стянула с головы бумажную шляпу, сложила пару раз и сунула в карман халата. Волосы у неё были короткие, чёрные и напоминали густой мех. — Аракиэль — всевидящее око Эдема. Следит за вами через камеры, которые нынче понатыканы повсюду — от спутников до смартфонов.
— А мы следим за ангелами глазами Гора, — добавила Лиза. — Паритет.
Невольно вспомнился разговор с матерью. Как и многие предыдущие. Выходит, зря я считал, что у неё паранойя. Камеры на телефоне и ноутбуке стоило-таки заклеить. Может, и Земля ещё плоской или полой окажется⁈ Нет, это уже полный бред! Я, правда, до недавнего времени думал то же самое про троллей и вампиров.
— Но в этом доме камер нет, — сказала брюнетка. — Как и динамиков. Ни подсмотреть, ни подслушать. Меня зовут Демонстрация Ильинична, кстати, — представилась она мне. — Можно просто Мона. Сейчас так привычней.