— Нет, — отозвался Михаил Петрович и повернулся. — Наша цель — только механик, как и было. Никакой самодеятельности. Да и не даст она себя спровоцировать. Слишком опытная особа. А мочить просто так означает развязать нашим врагам руки. Так и до войны недалеко. Этого нам не надо, особенно сейчас. Но вернёмся к Марбасу. В чём причина неудачи?
— Точно не известно, но, похоже, он сломал пистолет. Пушка-то обычная, в ней только патроны особенными были.
— Ясно. Когда этот мясник восстановится, выдайте ему агриков меч.
— Принял, ваше сиятельство. Я ожидал, что вы так скажете, поэтому заранее бумагу подготовил. Вам только подписать.
Подойдя к столу, Михаил Петрович взял документ, пробежал глазами, кивнул, достал из кармана личную печать и поставил внизу похожий на замысловатый чертёж сигил.
Затем рассеянно потрогал стоявшую между стеклянным глобусом и канцелярским органайзером из черепахового панциря металлическую статуэтку. Две чёрные фигурки шли, держась за руки. Адам и Ева покидают райский сад. Оба — с ярко выраженными негроидными чертами. Не дань инклюзивности, само собой, а простая логика: всем известно, что человечество появилось в Африке. Так что Адам и Ева просто не могли быть светлокожими. А если верить, что единый бог-творец создал их по своему образу и подобию, получается, что и он — тоже чернокожий. Если, конечно, понимать образ и подобие как точную копию, что неверно, ибо любому разумному человеку ясно, что богу совершенно ни к чему защита от солнечного излучения — в том числе, в виде меланина. Особенно учитывая, что он сам же и создал свет.
Впрочем, всё это лишь умозрительная риторика, которой забавляются люди, ведь никакого единого творца нет и не было.
— Есть ещё новость, — сказал Гамалиил, ловко спрятав бумажку в кожаную папку. — Механик с леди Елиздрой сейчас находятся у Бастет на даче Безбородко. Что они там делают — неизвестно.
Михаил Петрович нахмурился.
— Понятно, что неизвестно. А предположения?
Гамалиил развёл руками.
— Даже не представляю, что им там понадобилось, ваше сиятельство. Аналитический отдел в недоумении.
— Очень мило! Но не скажу, что удивлён. Эти дармоеды… Ладно, хрен с ними. Зачем бы механик ни заявился к Бастет, на нас это не повлияет. Медиаторы не имеют права вмешиваться в конкуренцию. А нынешняя операция никаким принятым правилам формально не противоречит.
— Официально не имеют, — осторожно согласился Гамалиил.
Его тон Михаилу Петровичу не понравился. Но он понимал, что имеет в виду подчинённый. Медиаторы, конечно, должны хранить нейтралитет, но по факту вполне могут принять чью-то сторону. В зависимости от того, что считают полезным для сохранения границы. И в данном случае они едва ли сочувствуют Эдему.
— В общем, механика этого устранить при первой же возможности, — сказал он, стараясь говорить подчёркнуто спокойно. — И доложить. У нас две Печати сломаны, и третья в процессе. Хорошо идём, но помехи ни к чему. Операция должна продолжаться согласно плану.
— Есть, ваше сиятельство, — сказал Гамалиил, вставая. Он всегда чувствовал, когда разговор окончен. — Немедленно передам в работу. В смысле — как только Каина соберут. Механик не успеет войти в полную силу. Против агрикова клинка у него шансов нет.
Когда он вышел, аккуратно прикрыв за собой обитую коричневым дерматином дверь, Михаил Петрович прошёлся по комнате. Он был собой недоволен.
Надо было сразу мочить этого новичка, как положено, — наверняка. Но с выдачей эдемских клинков людям такая морока! Даже сейчас минимум неделю будут мурыжить в канцелярии, утверждая подписанный запрос. Ещё и вызовут раза три, чтобы уточнить какие-нибудь детали. А если этот придурок меченый снова напортачит и посеет меч… Об этом даже думать не хотелось. Потому что ответственность придётся нести лично Михаилу Петровичу. А этого он смерть, как не любил.
Но дело того стоило. В этом сомнений не было.
Да, в прежние времена Эдему удалось существенно подвинуть конкурентов. Очень существенно. Михаил Петрович помнил, как падали, разбиваясь на обломки, статуи языческих богов, объявленных чистым злом. С тех пор демонов и начали называть падшими. И закреп хороший внедрили — «Не сотвори себе кумира». Простой, понятный, запоминающийся. Чтобы люди не забывали, кто победил.
Но с тех пор прошло много времени. Верующих в Бога всё меньше. Атеисты, агностики — их больше не сжигают на кострах и не предают анафеме. Как и еретиков. Да и равнодушных полно. А большинство тех, кто ходит иногда в церковь, даже Библию не читало.