Зато почти все хотят урвать у жизни всё, что можно. Потому что не верят, что после смерти получат награду за праведность.
Нужен прорыв. Сейчас, пока люди ещё помнят, к кому обращаться в случае чего. И никакой механик не встанет на пути у Эдема. Убили одного, и другой не помешает. Печати будут сломаны — все до единой!
Михаил Петрович машинально потрогал нагрудный карман итальянского костюма в мелкую полоску. Место для очередного ордена пока пустовало. Но это ненадолго!
Лишь бы чёртов пахарь не накосячил снова…
Нет, этого мало! Нельзя рисковать, дожидаясь, пока Каин восстановится. Нужна подстраховка. У хорошего стратега всегда есть запасной план. Да и время поджимает. Кто знает, как быстро Марбас наберёт силу.
Михаил Петрович быстро подошёл к столу и снял трубку. Указательный палец несколько раз ткнулся в диск, набирая номер. Как только на том конце ответили, сказал:
— Лейла, бери Даниила и ко мне. Для вас есть дело. Подробности по прибытии.
Глава 11
Куда корни растут
— Талант, — довольно сказала Бастет, когда в комнате раздался сухой щелчок бойка, ударившего в пустоту. — Выкрутился. Кто-то сказал бы «жульничество», но я ценю находчивость. Уважаю тех, кто видит лазейки и добивается результата.
Выхватив у меня из руки револьвер, Лиза откинула барабан и уставилась на пустую камору.
— Он его прокрутил до нужной позиции, — сказала ей Бастет. — Я нарочно достала один патрон: очень было интересно, догадается ли. Догадался.
Лиза подняла взгляд на меня.
— А если бы он не вспомнил, что барабан проворачивается при взведении курка на одну позицию⁈ — спросила она глухо.
Бастет пожала плечами.
— Тогда тебе вынесло бы мозги. Надеюсь, ты позаботилась о том, чтобы обзавестись потомством? А то куда твой дух переместится, если ангелы вдруг решат, что телохранитель — слишком серьёзная помеха?
— Не решат, — сказала Лиза, возвращая барабан на место. — А если и решат, просто убить не посмеют. А спровоцировать себя я не позволю. Хрен им!
Револьвер она положила на журнальный столик между чашкой и блюдцем с крекерами. Под тонкой кожей почему-то играли желваки. Мне показалось, что реакция Лизы связана не с тем, что ей едва не прострелили голову, а со словами о провокации ангелов. Как будто они задели её за живое.
Но сейчас меня интересовало совершенно иное.
— Стоп! — проговорил я, не вполне понимая, действительно ли услышал то, что услышал. — В каком смысле — куда переместится её дух⁈
Бастет развела руками.
— Ну, а как иначе? Нельзя же убить то, что бессмертно. Уж если человеческие души вечны, то что говорить о нас?
— Получается, когда демона убивают, его дух просто переселяется в его ребёнка?
— Само собой. Вы его вообще хоть чему-то учите? — нахмурившись, осведомилась у Лизы Бастет.
— Ты сказала, Марбас передал мне часть своего огненного дыхания, — напомнил я рыжей. — Это не то же самое, что я узнал сейчас.
— Но и не противоречит, — спокойно отозвалась Лиза. — По этой переданной тебе частице своего дыхания Марбас тебя и нашёл.
— Нашёл меня⁈ То есть… получается, выбрал меня не Раум, а сам Марбас⁈
Бастет рассмеялась. Даже в ладоши хлопнула.
— Браво! — воскликнула она. — А парень умней, чем кажется! Ты прав, демон сам выбирает новое тело. Разве может быть иначе?
Рыжая тяжело вздохнула.
— Да-да, всё так, — проговорила она с видимой неохотой. — Марбас тебя выбрал и стал тобой. Мог бы и сам догадаться.
— Так вот, почему все ко мне так обращались… А я-то думал, что дело в преемственности имени!
— Имени тоже.
— А зачем было от меня это скрывать? — прямо спросил я Лизу. — В чём смысл интриги?
— Думаю, я знаю, в чём дело, — проговорила Бастет.
— Не вздумай! — зашипела на неё рыжая.
Даже в глазах что-то сверкнуло.
Однако Бастет только рассмеялась.
— Не бойся, не стану. Разбирайтесь сами. Меня это не касается, — она демонстративно взглянула на висевшие на стене большие старинные часы. — Предлагаю вам выяснить отношения потом и без меня. А сейчас — займёмся тем, ради чего вы притащились. Если возражений нет, то прошу за мной.
С этими словами Бастет встала и направилась к двери.
— Что она имела в виду? — тихо спросил я у Лизы, когда мы пошли следом.
Рыжая раздражённо отмахнулась.
— Ерунда! Не бери в голову. Потом поговорим.
— Ловлю на слове.
Бастет привела нас на первый этаж в левое крыло, которое занимал бальный зал с большими окнами, пустыми нишами для ростовых зеркал и сильно обшарпанным паркетом. Стены были почему-то облицованы белой кафельной плиткой, изрядно потрескавшейся. Ах, да, тут ведь когда-то располагалась больница. Видать, интерьер с тех времён остался.