— Тебя кто-то очень хочет, — кричу, когда слышу, что дверь ванной комнаты наконец открывается.
— С работы, конечно же? — смеется Матвей, оказываясь рядом.
— Скорее всего.
В этот момент телефон снова начинает звонить, на экране светится фото всё той же девушки. Но как только Семенов видит изображение, происходит нечто странное. Он за секунду становится цвета свеклы. Огнем вспыхивают даже его уши.
Надо же… Я не знала, что Матвей умеет так краснеть.
Глава 14
Ангелина
По цвету лица и тому, как странно бегают глаза Матвея «на меня-на стены-на меня», понимаю, что эта девушка точно не коллега! И всё сильнее разгорается ощущение, что не всё, как прежде, и что как прежде теперь точно не будет, и что я знала об этом, но боялась признаться даже себе. Разве могло появление Бага закончиться так просто? Конечно, нет… Он словно мое проклятие. Когда он появляется в моей жизни, всё летит в пропасть.
— Ответь, — киваю на телефон Матвею, который словно растерял способность принимать решения.
— Нет! — он быстро сбрасывает вызов и, кажется, вовсе выключает телефон, прячет его в карман, словно боится, что я потребую дать его мне.
Смотрим друг на друга, и делать это всё невыносимее. Семенов врет! Чувствую это так точно, что никто не переубедит меня в обратном.
— Думаю, мне пора, — поднимаюсь, действуя полностью на эмоциях.
Мне хочется сбежать отсюда. Хочется, чтобы ничего этого не было. Хочется, чтобы Матвея вообще не было в моей жизни. Также, как и Багаева!
— Солнышко… — Матвей преграждает мне путь. В голосе нотки беспомощности.
— Не нужно, — прошу. Я, честно, не хочу ничего знать. Не хочу ни в чем разбираться.
— Давай поговорим.
Семенов не дурак. Он прекрасно понимает, что я обо всём догадалась. Сам себя выдал. Он не просто вчера напился… Вот откуда такое раскаяние и страх смотреть мне в глаза в тот момент, когда я только пришла сегодня. Он будто боялся, что я разоблачу его одним лишь взглядом.
— Потом, — отворачиваюсь, чтобы не видеть его лицо, на котором растекается отчаяние. — Потом поговорим! — пытаюсь прорваться, но понимаю, что ничего не выйдет. Семенов тот еще баран упертый, когда чего-либо хочет.
— Пожалуйста! — молит голосом и глазами.
Я не хочу!!! Но послушно вновь опускаюсь на стул.
Матвей присаживается рядом на корточки. Смотрит снизу вверх, словно на божество.
— Малыш… — умолкает и прячет лицо на моих ногах.
Когда пауза затягивается и мое терпение почти лопается, я не могу больше молчать.
— Либо ты говоришь… Либо дай уйти…
Он резко вскидывает голову.
Боже… Воздух одним большим толчком выходит из меня. В его глазах слезы.
Смотрит и снова молчит! Ненавижу молчание. В нем столько обреченности, что хочется выть.
— Просто скажи это… — шепчу. — Просто скажи: «Я изменил тебе», — произношу сама эти слова.
Как ни странно, это не вызывает во мне той боли, которую я должна бы была почувствовать. Я словно ожидала какого-то подвоха… Просто не могла понять, с какой именно еще стороны прилетит.
— Я не хотел! — Матвей крепко сжимает мои пальцы.
А вот эта боль уже ощутимая. Я морщусь.
— Прости… Прости… — молниеносно целует мне руки.
А мне до безумия противно. Ведь этой ночью эти самые губы трогали другую!
— Матвей, — я снова пытаюсь встать. — Зачем об этом говорить? Я всё поняла. Я… ничего не требую. Ни оправданий, ни подробностей. Так случилось… Так бывает… Давай не мучать друг друга этим.
— Так не должно было быть! — он вдруг злится. — Я люблю тебя! Только тебя! Я не помню, откуда она взялась вообще… Она с подружкой была, — словно оправдывается. — Та к Адаму приставала.
— А ты не хотел отставать от Адама… — вспоминаю вдруг его собственные слова. — Хотел быть на уровне с ним.
Семенов резко вскакивает и впивается пальцами в волосы, мнет их разъяренно.
— Я дебил! — вскидывает на меня полубезумный взгляд. — Я откровенный дебил, но да… А еще в какой-то момент я почувствовал себя подкаблучником. Ты катаешься неизвестно где… А меня даже не предупреждаешь об этом, — наконец начинает литься правда.
Вот оно… Я могла бы сейчас сказать, что он действительно дебил, но к чему развивать этот конфликт? Наоборот… Мне просто нужно отсюда уйти! Чем быстрее, тем лучше.
— Ты не дебил. Не стоит падать еще ниже, обзывая так себя, — пытаюсь воззвать к его гордости.
— Она мне не нужна… — вспоминает ту, которая звонила. — Мне вообще никто не нужен, кроме тебя! — Семенов, кажется, окончательно теряет способность рассуждать здраво. Происходящее всё больше напоминает какую-то истерику.