— Ладно, — Матвей с сожалением отступает от меня. — Пойду поздороваюсь с Андреем. И с остальными.
Они с Мишкой уходят, а я смотрю им вслед и снова утопаю в прошлом. Правда, не в том далеком, которое вызывает лишь боль.
Мы познакомились с Матвеем, примерно, полгода назад. Он покупал у меня вазу в подарок на юбилей своих родителей. Позвонил на следующий же день, чтобы поблагодарить за отличный подарок. Сказал, что родителям он очень понравился, а затем… Затем Матвей предложил мне встретиться. К собственному удивлению, я не отказала ему, хотя за все эти годы на подобные предложения парней всегда отвечала именно отказами.
Так и закружились наши отношения. Просто чашка кофе… Просто поход в кино… Со временем наши встречи становились всё чаще, а разговоры всё искреннее. Мы могли разговаривать часами напролет. Познакомили друг друга с друзьями, близкими.
В общем… Я даже не заметила, как влюбилась.
Глава 4
Ангелина
На следующее утро после дня рождения Полины просыпаюсь с головной болью. Конечно, это не из-за алкоголя — я практически не пью. Но недостаток сна сказывается точно, мы разошлись только после полуночи. Пока добралась домой, приняла душ, часы показывали уже час ночи. Пока уснула, было однозначно еще больше. Никак не могла выбросить из головы Багаева. Вопрос о том, зачем он появился, вновь и вновь таранит мою голову. Даже сейчас.
Папа и Таня уже уехали на работу, Мишка в школе, потому в доме я одна. Неспешно завтракаю, долго стою под душем, затем иду в мастерскую, в которую превратился домик для гостей, расположенный прямо во дворе. Здесь моё убежище от всех тревог и волнений внешнего мира.
Ближе к обеду, когда я полностью погружена в рабочий процесс, звонит Маша. Эта девушка занимается продвижением моей продукции в соцсетях: делает рекламу, ведет мои странички.
— Ангелин, — она в отличие от всех остальных не прислушивается к просьбе называть меня Линой. Утверждает, что имя такое красивое, что незачем его сокращать. — Один клиент нарисовался. Интересуется вазой, которую никак не можем продать.
Волнение бежит по венам. Неужели!!!
— Хочет посмотреть прямо сейчас. Это возможно?
— Да, пусть приезжает. Дай ему мой номер.
Когда дома никого, кроме меня, нету, в мастерскую я не вожу покупателей. Мало ли… Всяких людей хватает. Но забрать вазу в машину, которая припаркована прямо за воротами, никто ведь не запрещает. Пусть смотрит, на здоровье.
— Отлично. Номер твой ему дала, адрес сейчас тоже напишу.
Маша отключается, и я спешу в дом, чтобы привести себя в человеческий вид. Тщательно мою руки, лицо, переодеваюсь. Мне никто не звонит, но через несколько минут прилетает сообщение от неизвестного абонента о том, что он будет, примерно, через десять минут.
Ускоряюсь. Несу коробку с вазой в машину.
— Здравствуй, Линочка, — здоровается соседка, которая всю весну и лето с самого утра копошится в своем огороде.
Здороваюсь в ответ, спрашиваю у Антонины Семеновны о здоровье, о внуках. Так увлекаюсь разговором, что даже не обращаю внимания на приближающийся рокот мотоцикла. Лишь когда он замедляет ход, перевожу взгляд на… знакомого со вчерашнего дня монстра.
О, нет!!! Боже… Стоило, конечно, задуматься о резко появившемся покупателе, который так спешит. Это ведь Багаев звонил Маше???
Биение сердца ощущается в горле. Стараясь не выдать своего волнения, стою и смотрю, как Баг переносит вес своего тела на землю, снимает шлем, бросает его на сидение, направляется ко мне. Когда наши взгляды встречаются, едва заставляю себя остаться стоять на месте.
— Добрый день! — пытаюсь даже улыбнуться. Знал бы кто-нибудь, чего мне это стоит. — Неожиданно… Ты стал ценителем предметов интерьера?
Адам замирает, остановившись в метре от меня. Его глаза прищурены. Почему-то мне кажется, что он ни на йоту не верит моему представлению.
— Я всегда был ценителем… — правда, не заканчивает, ценителем чего именно он был. Загадочно умолкает.
— Ну, что же… — открываю багажник, стараясь не показать, как трясутся у меня руки. — Вот ваза. Можешь смотреть, — отступаю чуть в сторону.
Баг не двигается. И не сводит с меня взгляда.
— Покупаю, — по-прежнему не смотрит на вазу. — Сейчас переведу деньги. Твоя помощница сбросила реквизиты. А теперь, может, поговорим нормально, не прячась больше за всей этой хуйней?
Ну, вот… Узнаю Адама. Он никогда не умел изъясняться без мата.
— Нам не о чем говорить! Разве вчера ты не понял это?
При упоминании вчерашнего дня глаза Адама становятся еще более узкими. Он словно пытается спрятать что-то, что в них таится.